— Занимай задний левый и чувствуй себя как дома! — Кликман поднял вверх большой палец. — А ты как думал? Вес груза в нашем деле первостатейная задача. Не могу же я еще и команду пулеметчиков с собой таскать. Отрабатывай. Умеешь ведь?
Морхольд выругался. Мог и раньше предупредить. Он посмотрел на медленно поднимающихся крылатых и потопал к рубке.
— Барахло заберу.
Кликман понимающе кивнул.
— Шевелись только быстрее. Они только с виду такие ленивые. Давай-давай, дружище.
Он успел «быстрее». Столько продрыхнуть в дырявом пепелаце, летающем на честном слове, охренеть не встать. То-то так отваливалась вроде бы притихшая спина. Морхольд прихромал к гондоле, указанной летуном. Сел в не самое удобное сиденье, осмотрелся. Защелкнул крепления ремней, самых что ни на есть обычных. От легковушки, собранных из двух, крест-накрест.
Так, понятно. Работать педалями. Средние — по кругу, правая — вверх, левая — вниз. Хорошо. Что за аппарат?
Аппаратом оказался стандартный ПКТ, разве что сдвоенный. Дуги-наплечники? Хорошо. Прицел? Прямо как в старых, его детства, играх про Вторую мировую. Круг с сеткой и перекрестием. Восхитительно. А если лента перекосится, как быстро он ее протянет или выбросит?
Морхольд глянул вниз. И выматерился. Обманчиво медленные крыложоры стали куда ближе. И понятно, почему летун переживает. Крылатые не думали снижаться. Наоборот, сильнее взмахивали длиннющими крыльями и шли вдогонку совершенно спокойно, на нарушая слитного строя. А уж глядя на вытянутые острые клювы, изредка поблескивающие так, как и должны поблескивать крепкие клювы, становилось еще понятнее.
Лишь бы вышло стрелять. И все оказалось бы глупой случайностью, не более. Морхольд очень сильно надеялся именно на это. Ну, сейчас получится и проверить. Лишь бы не запутаться. Штурвал огневого управления лег в ладони удобно, приемисто. Морхольд нажал педаль, бросая гондолу вниз, ловя в перекрестье первую «пташку». И вжал спуски обоих стволов.
ПКТ ожил. Завибрировал, урча и плюясь сталью со свинцом. Огненные полосы трассеров забрали чуть влево. Первый крыложор, явно знакомый с такими подарками, тут же заложил офигенный вираж, уходя вправо. Морхольд оскалился, радуясь своей удаче и возвращению этого, пожалуй, самого приятного чувства для мужика. Стрельбе, именно стрельбе, со всеми сопутствующими делами. Запахом сгорающего пороха, грохотом выстрелов, толчками оружия и совершенно уникальным, безумно прекрасным чувством. Тем, когда ты можешь считать себя пусть и маленьким, но крайне опасным божком войны. Да, о да, этого Морхольду немного не хватало.
Трассеры прошили воздух, дотягиваясь, доставая огромное и, вместе с тем, такое ловкое тело крылатого врага. Крыложор, явно жалея о собственной торопливости и желании оказаться первым, закувыркался в сторону, надеясь выпутаться. Морхольд ему этого не позволил.
Пули хлестнули совсем рядом, почти касаясь серовато-желтого, еле-еле покрытого редкими блеклыми перьями крыла. Крыложор вытянул сильную шею, раскрыл клюв, наверняка по-своему матеря стрелка. Следующая очередь зацепила, рассекла кончик крыла, жадно вгрызлась дальше, закрепляя успех. Вспыхнули перья, разлетелись в воздухе первые струйки темной крови. Крыложора потянуло вниз, заставив сложить крылья, потом бросило в штопор, отводя от дирижабля одну из опасностей.
Морхольд дико и хрипло заорал что-то животное, взвыл, радуясь удаче. Да-да, мать вашу, это было его! Его собственное личное счастье, воняющее смазкой, сталью и порохом. Жесткое и тяжелое, но очень родное и близкое. Да, твари, вам не повезло. Вы, крылатые выродки, напоролись на Морхольда, любящего стрельбу так же, как он любит женщин. Да-да, именно так!
Он хрипло кашлянул, с натугой проворачивая сваренный курумочовскими Кулибинами станок, навалился, разворачивая тяжелые дуги. Тяжело? Да и хрен с ним. Лишь бы надежно.
Тяжелый — значит надежный. Так сказал, давным-давно, Борис Перо. И Морхольд в чем-то с ним был согласен почти полностью. И пусть перед Бедой различные пластики стали все распространеннее, это осталось там, позади. Ведь редко что заменит металл. А уж сейчас, так тем более. Молодой и глупый Морхольд верил, что автомат Калашникова так надежен, что может стрелять, даже искупавшись в грязи. Несомненно, может. Но не всегда.
ПКТ грохотал дальше, Морхольд радостно вопил, наслаждаясь вернувшимся счастьем, крыложоры уже не парили, нет. Они метались, стараясь не угодить под огненные струи. Соседняя гондола тоже не давала спуска. Пулемет трясся, выплевывая дымящиеся гильзы. Станок похрустывал под собственной тяжестью, вертелся как надо, смазанный и ухоженный.
