Когда Карл и Крисмегильда через час вернулись, Руперт уже весь извелся от нетерпения. За этот час в состоянии Эделии произошла разительная перемена. Лодыжка ее сначала посинела, потом начала чернеть и на ней стал вздуваться уродливый отек. Эделия уже проснулась от сильного приступа боли, но почти тут же провалилась в новое беспамятство. Лицо ее горело, она металась в лихорадке, изо рта срывались бесконтрольные несвязные слова. Эделия вспоминала маменьку, звала императора Арнульфа, упоминала какого-то неизвестного фон Мюнстеру Зуухеля, и, наконец, самого Руперта. Что еще за Зуухель такой? «Поймаю, уши отрежу», — решил про себя барон.
Женская природа мнимого рыцаря Эдольфуса уже не была ни для кого секретом, берет давно слетел с горящей в лихорадке головы, волосы разметались по плечам. Руперт, видя такое дело, прикупил у женщин из обоза показавшуюся ему приличной и подходящей по размеру одежду и попросил переодеть Эделию, чтобы ее не стесняли тесные мужские покровы. Да и запылился ее мужской наряд за эти дни, и дырок на нем было вдосталь.
Когда Карл и Крисмегильда наконец закончили свой таинственный разговор и вернулись, барон в очередной раз менял на лбу Эделии мокрую повязку. Карл и циркачка, бросив взгляд на больную, оба не на шутку встревожились и опять принялись совещаться. Крисмегильда тронула фон Мюнстера за плечо:
— Случилась беда, барон. Вашу спутницу укусила змея. Нога разута была, трава здесь высокая, ну и… Видите ранку? — Руперт ранки не увидел, вспотевший от напряжения Карл, стоя на коленях, отсасывал яд. — Ей нельзя оставаться здесь. Девушке нужна постель и хороший уход.
Руперт вопросительно посмотрел на Карла. Тот кивнул, подымаясь:
— Может понадобиться кровопускание, может быть даже иссечение. В лесу я не смогу этого сделать. Мы должны перенести ее в дом графа Глорио.
— Ну что ж, — поднялся Руперт с земли. — Давайте свяжем носилки и погрузим Эделию в повозку. Кстати, ты знаешь, кого ты, ничтожный предатель и изменник, имеешь счастье лечить? Это герцогиня императорского двора Эделия фон Шляппентохас. Слыхал про такую?
Карл слыхал. Он молча согнулся в почтительном поклоне. Эделия поклона не видела, она металась в бреду и горячке.
— Если ты ее не вылечишь, я тебя убивать не стану, не надейся. Я тебя изувечу. Будешь ползать в дерьме и блевотине, как самый мерзкий навозный жук, — пообещал Руперт Карлу. На всякий случай он положил руку на свой меч, но Карл и так ему поверил. Он опять склонился над Эделией и стал осторожно ощупывать ее опухшую лодыжку. Фон Мюнстер беспомощно озирался по сторонам, ища, на ком бы сорвать накатившее на него чувство безнадежности, беспомощности и отчаяния.
Тут раздался стук повозки и на дорогу влетела легкая карета с двумя лошадьми в упряжке. Дверца кареты приоткрылась и из нее выпрыгнул Гюнтер. Он, растолкав хлопочущих Карла и Крисмегильду, бросился к лежащей Эделии, схватил ее за руку, заглянул под веко.
— Жива, слава Богу. Вот она где, наша беглянка. — После этого он поднялся и оглядел стоявших вокруг:
— Господин барон. Герр Лотецки.
Карл ответил ему невидящим и неузнающим взором и вернулся к своей пациентке.
А Руперт даже почувствовал облегчение. Ну наконец-то нашелся человек, который ответит на вопросы и даст полезный совет.
— Герр Гюнтер! Какими судьбами?
Карл резко вздрогнул при звуках этого имени, но носитель имени был ему незнаком и Карл опять потерял к нему всякий интерес. Гюнтер потянул Руперта за руку и они оба затворились в карете.
Гюнтер заговорил первым:
— Наконец-то я вас нашел. Вы не представляете, что творится во дворце после бегства молодой герцогини. Герцогиня-мать в бешенстве и отчаянии, император только и ищет повода, кого в отставку, кого в тюрьму, кого на эшафот. Если бы не донесение от Фихтенгольца, так и не знали бы где искать. Ну и вы тоже хороши. Уж весточку могли бы подать. Сами понимаете, с вами не просто девушка и даже не просто герцогиня. Тут приз целой империи и, может быть, судьба будущей войны.
— Фихтенгольц? — Руперт удивленно поднял бровь. — А вы знаете, что он…
— Предатель? — докончил за него Гюнтер. — Да, конечно. За что, по вашему, мне деньги платят?
— Тогда почему же…
— Он до сих пор не арестован? Ну, видите ли, господин барон, прямой метод не всегда самый лучший. Давайте я вам так скажу: Фихтенгольц на свободе нам сейчас полезнее, чем Фихтенгольц в тюрьме или на плахе. Я ответил на ваш вопрос?
— Да, вполне. То, что шут Строфкамиллин на Фихтенгольца работает, вы знаете?
— Ну, помилуйте, барон, вы меня еще кухарками и конюхами пугать начните. Что такое шут? Сегодня он жив-живехонек, поет, пляшет, и острит бездарно, а завтра от него кучка праха осталась. Простолюдины нас не интересуют. Что вы еще знаете, что могло бы быть мне интересным?
— Кое-что знаю. Я случайно слышал разговор Фихтенгольца о том, что принцесса Манон на самом деле подменена похожей на нее маркитанткой.
