– Прости! Все так нелепо! Ты наверняка считаешь меня идиоткой.
– Конечно же нет! Но если бы ты объяснила, что все это значит, я был бы тебе очень благодарен. Кто этот человек?
– Помнишь, я говорила, что у меня проблемы с семьей? – Ева все-таки отпустила меня и устроилась на табуретке, оперевшись спиной о стену. – Обычно я об этом никому не рассказываю, но ты имеешь право знать.
Она закусила губу, задумавшись и подбирая слова.
– Ты правда из приемной семьи? – пришел я ей на помощь, вспомнив рассказ Габриэллы.
Ева кивнула:
– Меня взяли в младенчестве из детского дома, когда маме поставили диагноз «бесплодие». Так-то я подкидыш. Принесли в детскую поликлинику и оставили на пеленальном столе. Знаешь, какая у меня фамилия? Суббота. Это потому, что в субботу нашли. – Она улыбнулась, словно речь шла о пустяке. – Так вот, мои приемные родители очень хотели детей. Мама многие годы лечилась, но ничего не помогало. И тогда они решились взять меня.
А через два года у них родился свой ребенок. Мальчик. Родители обалдели, а врачи лишь развели руками и сказали, что так бывает.
В общем, сам понимаешь, как все обрадовались. И я тоже обрадовалась. Потому что мне объяснили, что это мой брат и я должна его любить. И я любила, и все его любили. Будет неправдой, если я скажу, что мама с папой стали ко мне плохо относиться, но я росла с ощущением, что Восток – «божественное дитя». Так мама его называла. Она и до сих пор считает его появление результатом ее молитв и походов в церковь. Кто знает, может, так и есть.
– Восток? Это имя?
Ева рассмеялась:
– Нет, конечно! Это прозвище. Помнишь, я тебе про сказку говорила? «На восток от солнца». Что люблю ее? И когда я училась читать, читала ему ее все время вслух. И он потом, когда начинал просить почитать ему, только и повторял: «Восток, восток, восток». Вот мы его так и прозвали. Мы вообще выполняли любые его чудачества и прихоти, даже когда не знали, что он болен, а как узнали, стали заботиться о нем еще сильнее.
– И чем он болен?
– У него небольшое душевное расстройство. Родители поняли это, когда ему было лет восемь. Их насторожили слишком резкие перепады настроения и эмоциональность. Вначале это проявлялось только дома. До восемнадцати лет на людях он никогда не чудил, и никто из знакомых не догадывался, что с ним что-то не так. Он учился в обычной школе, и у него были друзья. Ладно. – Ева взмахнула рукой. – Извини, что гружу, просто хотела объяснить, что он не такой ужасный, как ты мог подумать.
– Грузи сколько угодно. – Я не мог налюбоваться на ее хорошенькое личико. – Я готов слушать тебя сутками.
– Ну вот ты опять. – Она со вздохом придвинула к себе тарелку с картошкой. – Для меня это все серьезно.
– И для меня серьезно! – Я понял, что сглупил и мой неловкий комплимент прозвучал как ирония. – Рассказывай, пожалуйста, дальше!
– Если коротко, то это был мой брат. Он так иногда делает. Находит меня и забирает к себе. Такая детская привязанность, знаешь, чтобы я ему читала книжки, играла с ним и развлекала. Я его люблю, конечно, но иногда все это сильно тяготит, поэтому рано или поздно я опять ухожу. А он меня ищет. Для него это игра.
Я вспомнил грубый мужской голос в телефоне, когда я ей звонил.
– Он тебя обижает?
Ева настороженно замерла, потом встряхнула дредами и медленно улыбнулась:
– Короче! Мы сейчас поедим, и я отсюда уйду. Буду искать новое жилье. И это отвратительно, потому что на этот месяц денег у меня больше нет. Попробую уговорить деда отдать мне половину, чтобы хоть недельку где-то перекантоваться, пока ищу.
– Деда? Егора Степановича? Он не отдаст, – с уверенностью заявил я.
– Ты его знаешь? – удивилась она.
– Пришлось познакомиться, пока искал тебя.
– Спасибо! – Ева взяла сырную лепешку, с жадностью надкусила, обожглась и несколько секунд дышала с открытым ртом. – Очень вкусно! Ты ко мне так добр, хоть я и подставила тебя в «Дофамине».
– Как подставила?
– Подбила на купание, а потом сказала, что ты сам сбежал.
– Но там же был кто-то рядом с тобой? Ты была не одна. Я видел!
Ева потупилась:
– Ты прав.
– И ты не падала в овраг!
– Не падала.
– Расскажешь?
– А ты обещаешь молчать?
Я кивнул.
– Это была Салем.
– Салем? Кураторша?
Ничего подобного у меня и в мыслях не было. Я мог подумать на кого угодно из парней, но никак не на девушку.
– Мы с ней одно время работали вместе в клубе и даже дружили. Но потом она почему-то решила, что я отбиваю у нее парня, и взъелась. Он позвал меня подработать в «Дофамине», а она разозлилась. Я не могла тебе тогда об этом рассказать. Но слышала, ты в итоге победил, и очень порадовалась за тебя.
– Угу. Как раз благодаря Салем. Только это тоже секрет.
– Понятно. – Ева усмехнулась. – Так я и думала. Она просто нашла нас у озера и устроила разборки.
Разгадка оказалась такой незамысловатой, что мне стало смешно от того, сколько я ломал голову над этой историей и какие сложные варианты изобретал.
