– Обалденная картошка! – Ева выковыривала из-под кожуры рассыпчатую, пропитавшуюся горячим сливочным маслом мякоть, шумно на нее дула и закидывала в рот. – Слушай, а можешь поехать со мной к старикану? Просто так, для уверенности. Тебе даже необязательно с ним говорить, но мне будет гораздо спокойнее.
– Запросто, – не раздумывая, согласился я, хотя и понимал, что деньги Егор Степаныч ни за что не отдаст. Но отказаться от возможности подольше побыть с Евой никак не мог. К тому же она сказала, что ей со мной спокойнее.
– А тебя родители точно ругать не будут?
– Перестань! – оскорбился я. – Мне двадцать, и я сам решаю, когда и куда мне ехать.
– Ну и отлично. – Она посмотрела так, что у меня по спине пробежали мурашки. – Тогда поедим, соберемся и едем!
Когда я согласился поехать с Евой, то плохо соображал. Она вообще действовала на меня так, что я готов был чего угодно наобещать. Но потом, уже в автобусе на пути к дому Егора Степаныча, вдруг вспомнил про Наташу и ее больное ухо.
Впрочем, Наташа наверняка обрадуется, что Ева нашлась, и захочет познакомиться с ней лично. А еще она могла помочь нам уговорить соседа отдать деньги. Вдруг у нее найдется какой-то совет? Ведь в прошлый раз ей отлично удалось наплести ему про полицию.
Утро стояло еще сумеречное: серые краски и тени. Я шел за Евой с ее рюкзаком на плече и не переставал умиляться тому, что она здесь, со мной, в целости и сохранности.
– У меня есть план, – сказал я, как только подошли к подъезду. – Просто доверься мне, ладно?
– Это самое лучшее, что ты мог сказать. – Она широко улыбнулась и добавила, дразня: – Еще немного – и я перестану считать тебя маленьким.
Ее слова подействовали на меня опьяняюще, и я не раздумывая позвонил в домофон Наташиной квартиры.
– С ума сойти! – выпалила Наташа, как только открыла нам дверь. – Ты ее нашел! Невероятно!
– Это Ева – та самая потерянная принцесса, а это – Наташа, мой волшебный помощник, – представил я их друг другу бодрым, уверенным голосом, не сомневаясь, что поступаю правильно.
– Привет! – Ева лучезарно улыбнулась. – Извини, что так рано, но Ян сказал, что мы тебя не сильно побеспокоим.
Наташа еще сонная, растрепанная, в новогодней пижаме, протирала кулаками глаза.
– Проходите. Мне нужно умыться. А то я еще в Загребе.
– Где? – переспросила Ева.
– В Хорватии, – охотно пояснила она. – В парке на велике каталась. Ко мне подошел почтальон, сказал, что у него для меня важное послание, и протянул большой серый конверт. Но открыть его я не успела.
– Обидно. – Ева сняла желтую шапочку и расстегнула дубленку. – А у тебя бывают сны с продолжением?
– Еще бы! – оживилась Наташа. – Иногда, как сериалы, снятся по несколько ночей подряд.
– Выходит, есть надежда выяснить, что это за послание?
– Наверняка узнаю об этом в следующем сне.
– Теперь и мне интересно.
– Я тебе потом обязательно расскажу, – пообещала Наташа так, словно они давние подружки, и скрылась за дверью ванной комнаты.
Наташа была коммуникабельная, Ева тоже, и я знал, что они найдут общий язык, но поразился тому, как быстро это произошло.
Потом я пошел в ванную помыть руки, и Ева, думая, что я не слышу, объяснила всё Наташе. Мол, Евин брат чудит, а родители хотят, чтобы она жила с ними, занималась хозяйством и помогала семье.
Наташа в ответ рассказала, что у нее в классе училась девочка, которую выдали замуж в шестнадцать лет, чтобы богатый муж содержал вдобавок всю ее родню.
Но когда я вошел к ним на кухню, они резко замолчали, Ева – вежливо улыбаясь, а Наташа – простодушно хлопая глазами. Обе уставились на меня так, будто я влезаю в их секреты.
– Мы пришли за советом, – сказал я Наташе. – Нужно придумать, как уговорить Егора Степаныча отдать Еве деньги за те полмесяца, которые она жить там не будет.
– Никак, – немедленно отозвалась Наташа. – Это невозможно. Проще договориться вот с этим чайником или с кухонным столом. Ты же знаешь, Ян, как тебе достался номер Евы.
Ева вопросительно посмотрела на меня.
– Я заплатил за него три тысячи.
– Сколько? – Она сделала вид, будто съезжает с табуретки. – С ума сошел?!
– Сошел, – подтвердил я, не сводя с нее глаз.
– Егор Степаныч даже в «Пятерке» по полчаса торгуется. Ему объясняют, что это не рынок и они не сами устанавливают цену, а он все равно не понимает.
– Так я и знала. – Ева опечаленно вздохнула. – Зря мы тебя побеспокоили. Что же делать?
Она посмотрела на меня.
– А ты не можешь вернуться к Рине?
– Откуда ты знаешь про Рину? – удивилась она.
– Так мы же тебя искали, – пояснила за меня Наташа. – И кое‑что выяснили.
– К Рине, к сожалению, не могу. Я даже вещи никак у нее не заберу. Восток знает ее адрес.
– Как же твой брат нашел тебя на новой квартире? – спросил я.
– Потому что номер Егора Степановича мне одна знакомая с танцев дала. А Восток ее подкупил, и она ему меня сдала.
– Мила? – уточнил я.
– Ты и Милу уже знаешь? – ахнула Ева.
– Знаю. Она и нам готова была тебя продать. Неприятная женщина.
– Кому это – вам?
– Со мной приятель был, Алик. Помогал тебя искать.
Ева задумчиво покачала головой:
