– Скажи прямо, у него есть другая девушка?
– Про свою личную жизнь Саня мне не докладывает. – Подобные разговоры всегда мне претили.
– Тогда можно тебя попросить? Позвони, если вдруг что-то узнаешь.
– Извини, но нет. Я таким не занимаюсь. – Я встал, обозначая, что разговор окончен.
– Тогда не скажу, кем он работает. А это, между прочим, очень интересно.
– Ничего. Переживу.
Мы вернулись к остальным. Лара, стоя с бокалом пива, желала Алику долгих лет жизни.
– Тебя послушаешь, так Алик старик, – с усмешкой заметил я.
– К твоему сведению, Чёртов, каскадер – профессия опасная, – парировала она. – Алик каждый день рискует жизнью. Это тебе не половником размахивать.
– Повар тоже рискует каждый день. Но, к твоему сведению, от каскадера зависит лишь его жизнь, а от повара – жизни многих других людей.
Даша громко расхохоталась.
– Долгая жизнь никому не помешает, – оборвал Алик нашу очередную перепалку. – А можно просьбу в качестве подарка?
– Ну? – Лара с интересом замерла.
– Выпейте на брудершафт и поцелуйтесь.
– С кем поцеловаться? – вспыхнула она. – С Чёртовым?
– Ну уж нет, – одновременно запротестовал я. – Это жестоко.
– Давайте-давайте! – радостно поддержала Алика Даша. – Целуйтесь и помиритесь раз и навсегда.
К ней подключились и остальные. Принялись галдеть, тормошить нас и требовать поцелуев. Лара сдалась первой:
– Ладно, Чёртов, так и быть. – Она передала мне мой недопитый бокал. – У тебя есть шанс доказать, что ты не только сосиски варить умеешь.
На меня с ожиданием уставились девять пар глаз. И это было последнее, что я запомнил в тот вечер.
В астрологических гороскопах говорится, что человек, рожденный под знаком Льва, подвержен соблазнам и ему трудно бороться с искушением, но если мужчина-Лев попал в неприятную ситуацию, то он никогда не станет суетиться или впадать в истерику.
Мама обожала гороскопы и с неизменным постоянством напоминала каждому у нас в семье, кто он есть и как должен себя вести.
Папа – Весы, а Весы любят оценивать, взвешивать и требовать равноправия. Митя – Близнецы, и поэтому его вкусы, настроение и девушки меняются со скоростью света, а я – Лев, которому подобает стремиться к успеху и исключительности.
Сам я в гороскопы не верю, но если тебе что-то упорно внушают с детства, превратиться можно в кого угодно.
Поэтому, когда наутро, с трудом разлепив глаза, я обнаружил себя раздетым до трусов в Наташиной кровати, первая спасительная мысль, пришедшая в голову, была о том, что Лев не имеет права впадать в панику, хотя удержаться от этого стоило огромного труда.
К счастью, в комнате я был один, а в окно светило яркое зимнее солнце.
Голова гудела, во рту пересохло.
Как я попал сюда? Что было? К чему стоит готовиться?
Мой телефон лежал на тумбочке рядом с кроватью.
В нем я нашел сообщение, отправленное маме около одиннадцати: «Сегодня не приеду. Переночую в другом месте» и ее предельно лаконичный ответ: «Хорошо». Это означало, что она обиделась. Другие мамы, разозлившись, начинали ругаться, но не моя.
Никаких ночных звонков я не делал, фотографий тоже. Раздраженно откинув телефон на одеяло, я медленно сел и зажмурился, призывая память вернуться, но от этого усилия лишь все поплыло.
В этот момент из‑за закрытой двери до меня донеслись смех и голоса. И эти голоса совершенно точно не принадлежали ни Наташе, ни Еве. Они были мужские! Моментально вскочив, я бросился на кухню.
Мощную адреналиновую вспышку, поразившую меня, можно было сравнить только с ударом тока. Сердце подскочило и забилось в висках, голову окатило жаром, перед глазами повисла мутная плена, сквозь которую тем не менее я отчетливо видел и Алика в моем фартуке возле плиты, и Наташу, подающую ему яйца, и Еву, которая, стоя за Саниной спиной, разминала ему плечи.
– Что вы тут делаете? – не узнавая собственный голос, прохрипел я.
Все повернулись ко мне.
– О! Безумный пекарь пробудился, – как ни в чем не бывало поприветствовал меня Саня.
– Доброе утро! – Наташа подалась вперед, но смущенно отступила. Она все так же была с косичками, отчего немного смахивала на Еву. – Твоя одежда в ванной.
– Оставайся так. – Ева, посмеиваясь, сделала вид, что оглядывает меня с ног до головы. – Тебе идет.
Я и забыл, что раздет. Не до того было. Вопрос о том, что Алик с Саней делают в Наташиной квартире, волновал гораздо сильнее.
Алик тоже посмотрел оценивающе, словно я заявился к ним в трусах только для того, чтобы показать себя.
– Ну ты зажег, конечно. – Он саркастически ухмыльнулся. – Я догадывался, что на самом деле ты заводной, но не думал, что настолько.
– Это было нечто! – подхватил Саня.
– Что вы здесь делаете?! – Я никак не мог смириться с присутствием парней, а потому то, о чем они говорят, отступало на второй план.
– Ты отключился, и нам с Аликом пришлось отвезти тебя к Наташе, – сказал Саня. – Зато я спасся от Веры!
– Но почему сюда?
– Ты сам попросил.
– То есть я все-таки разговаривал?
– Ага. Ходил, разговаривал, даже потолкался с какими-то парнями на улице.
– Я вел себя агрессивно?
– Можно сказать и так.
– Тогда почему ты говоришь, что я отключился?
