– Потому что ты был не в себе. Нес ахинею про тени в желтых шапочках, любовный приворот, соулмейтов и рассказывал, как готовить спагетти «аль денте».
Ослепляющий гнев стихал, сменяясь чувством стыда.
– Как я так мог?
– Да брось. Отлично провели время. Правда? – Запрокинув голову, он посмотрел на Еву, но вместо нее откликнулась Наташа:
– Было весело!
– Ты действительно можешь делать это всю ночь, – сально хихикнул Саня. – Подтверждаю.
– На фотках все зафиксировано, – добавил Алик.
– Печенье обалденное, – сказала Ева.
Печенье? Я застыл в задумчивости. А ведь точно! Печенье было.
Творог, яйца, сливочное масло, мука, сахар, соль, сода… Причем творога не оказалось и масла не хватило. Пришлось заказывать доставку посреди ночи.
Творог перетирается с сахаром, добавляется яйцо и размягченное сливочное масло, всё хорошенько замешивается. По правилам тесто нужно выдержать в холодильнике час, но я не мог ждать.
Так вот, оказывается, чем я занимался всю ночь.
Один противень, другой, третий… Запах горячего масла, ванилина, печеного теста… И как я сразу не вспомнил? Этот запах все еще стоял в квартире.
Зрение прояснилось, и я потрясенно уставился на тарелки с печеньем, которыми был заставлен кухонный стол, столешница у плиты, подоконник, микроволновка.
Я вопросительно посмотрел на Наташу, но она только пожала плечами.
– Как так получилось? – Я почувствовал легкий озноб, но уходить, пока не разберусь, не собирался. – Я не пил столько. Я вообще не пью!
– У тебя мурашки, – криво посмеиваясь, заметил Алик. – Беги оденься, а то простудишься.
Он сказал это неприятным сюсюкающим тоном, отчего меня снова бросило в адреналиновый жар.
– Это мой фартук! – с детским вызовом выдал я.
Они все расхохотались, и смеялись долго и унизительно. Я не мог поверить, но Ева с Наташей тоже веселились.
– Конечно. Сейчас отдам, – немного успокоившись, сказал Алик. – Наташ, помоги, пожалуйста.
Он поднял руки вверх, словно они были грязные, и Наташа, обхватив его вокруг талии, принялась развязывать узел на завязках.
– Зачем тебе сейчас фартук? – Ева подошла ко мне и ласково взяла под локоть. – Пойдем, умоешься и станет легче.
На ней был Наташин синий халатик, в котором Ева выглядела особенно соблазнительно, отчего я разозлился еще сильнее.
Как она могла ходить в таком виде перед чужими людьми?!
– Нет, подожди. – Я отстранился. – Что со мной было?
Саня снова хрюкнул и закрылся ладонями, Алик отвернулся к плите, Наташа протянула фартук, а Ева положила руку мне на грудь, и мысли заметались как перепуганные летучие мыши. Я по-прежнему чувствовал себя странно, не мог контролировать всплески эмоций. Но ей все же удалось меня отвлечь и вытолкать в коридор. Мы дошли до ванной комнаты и вошли туда вместе.
– Прими холодный душ, – посоветовала Ева. – После него не бывает дофаминового отката. А потом приходи пить кофе. Сам кофе дофамин не производит, но способствует его удержанию в организме.
Она смотрела на меня, подняв голову, и стояла так близко, что достаточно было просто потянуться к ней губами. Я видел в ее зрачках свое отражение, но в этот момент думал совершенно о другом:
– Зачем вы их оставили?
– Пожалуйста, не злись, тебе сейчас все кажется немного искаженным, не таким, как есть на самом деле. – В ее взгляде я чувствовал успокаивающее тепло. – Ребята не сделали ничего плохого, и, когда они тебя привезли, ты был в отличном настроении.
– Я хочу, чтобы они ушли!
Я почувствовал, как меня начала пробивать мелкая дрожь. Ледяной холод, шедший словно изнутри, не давал совладать с собой.
– После душа все нормализуется. – Ева обняла меня и погладила по спине. – Мне тоже не нравятся чужаки, но это Наташин дом, и только ей решать.
Я прекрасно осознавал, что Ева права, но ощущал присутствие парней здесь чуть ли не как варварское вторжение.
Ни к одному из них я не имел личных претензий, но это были: «моя Ева», которую я столько времени искал, которая мне снилась и для которой я собирался заработать все деньги мира; и «моя Наташа», с которой я дружил, которую приводил к родителям на Новый год и которая была в меня влюблена.
Саня же клеил всех девчонок без разбора, а Алик… Алик напрягал сильнее всего. От таких людей, как он, ожидать можно чего угодно.
Я принял ледяной душ, желая заморозить себя до душевного оцепенения.
Орал в кулак, но терпел. Постепенно разъедающая тревога прошла, а за ней улеглась и злость. На кухню я вернулся посвежевший, улыбающийся и по обыкновению спокойный, в одежде, перепачканной мукой.
– Я хотела постирать, но побоялась, что не высохнет, – сказала Наташа.
Они уже завтракали.
– Ничего. Дома постираю. – Я занял оставленное для меня место в торце стола.
Наташа встала, чтобы положить мне приготовленную ими яичницу скрамбл.
– Не обижайся. – Алик примирительно подвинул тарелку с тостами. – Так случайно вышло. Я не знал, пока Лара не сказала.
– Это она тебе подкинула таблетку Алика в пиво, – перебивая его, пояснил Саня. – Просто хотела прикольнуться. Думала, ты уснешь, а ты наоборот возбудился.
– Что это за таблетки?
– Обычные нейролептики. Улучшают сон и нормализуют эмоциональный фон.
