Таким образом, как Мартиника, так и Сент-Люсия, очевидно, имеют свою эндемичную копьеголовую змею одной географической расы.
Сам Даулинг считает, что это обстоятельство не опровергает версии о возможности ввоза индейцами копьеголовой змеи на Сент-Люсию и Мартинику или о «плавучих островах», прибывших сюда с Ориноко. Но между прочим, как ни странно, он, видимо, не слышал общеизвестных побасенок о виновности во всем французов.
В то же время сам он передает излагаемый отцом дю Тертром миф индейцев, правда несколько переиначенный и вычитанный им, судя по библиографии, из книги Лалунга «Мартиникская змея». Французский язык труден для американцев, и Даулинг полагает, что в тексте сказано, что якобы, наоборот, карибы напустили копьеголовых змей на своих предшественников — араваков.
Странно, когда ученый всерьез принимает сказания: ведь хорошо известно, что в Вест-Индии существует множество эндемичных видов и географических рас мелких млекопитающих, птиц, пресмыкающихся, лягушек и других животных, не встречающихся нигде в мире, кроме как на одном или нескольких Антильских островах. Так же обстоит дело и с флорой. Правда, многие эндемичные виды животных и растений были истреблены белыми колонизаторами, решившими «обновить» островную природу.
Совершенно ясно, что родовые формы эндемиков некогда пришли сюда из каких-то других мест. Изучение вопроса возникновения и родственных отношений островных форм выявило, что на Большие Антилы современные эндемичные формы попали из Центральной Америки или из Флориды, а на Малые Антилы они пришли с юга.
Географические расы диких животных могут развиваться в течение нескольких столетий. Но чтобы это развитие привело к образованию новых видов, требуется слишком много времени — гораздо больше, чем период, прошедший с момента вторжения карибов на эти острова. Наблюдения Даулинга подтверждают, что копьеголовые змеи занесены на Мартинику и Сент-Люсию либо ураганом, либо водным путем вместе с большим количеством растительности. Вероятно, это произошло задолго до того, как предшественники предшественников араваков, которые были предшественниками карибов, начали колонизовать эти острова, заселенные, судя по археологическим данным, еще за тысячелетие до нашей эры.
Государственный французский
и креоло-французский Город и вулкан Суфриер •
Пойнт Караиб • Наскальные рисунки
неизвестного происхождения
Колонизация и колониальные войны •
К самому «французскому» из всех британских островов (ранее принадлежавших Франции) я отправился на этот раз на пассажирском пароходе. Для этого после нескольких дней пребывания на Доминике я решил воспользоваться одним из двух «федеральных» судов. Мне сказали, что оба парохода одновременно пройдут мимо Розо: «Федерэл Пальм» — по пути на север, а «Федерэл Мейм» — на юг. Я тут же заказал каюту на том, что направлялся на юг через Сент-Люсию и Барбадос к Сент-Винсенту. В назначенный день, когда судно стояло на якоре, я поспешил на борт. И на следующее утро мы причалили к пристани столицы Сент-Люсии Кастри.
Самый распространенный язык на Сент-Люсии, конечно же, английский. Однако здесь, как и в других местах, население говорит и на креольском; тебя также поймут, если заговоришь и на «государственном французском»: многие сент-люсианцы бывали на Мартинике.
В матросских трактирах портовых кварталов и в домах плантаторов на Сент-Люсии часто можно встретить женщин с британских островов. Они здесь повсюду пользуются прекрасной репутацией: среди моряков — как удивительно непритязательные и надежные подруги, а у местной аристократии — как трудолюбивые служанки, «куда лучше мартиниканок».
На Сент-Люсии, вероятно вследствие тесного контакта с Мартиникой, народ гордится своим креоло-французским. Во время карнавалов здесь охотно распевают мартиникские народные песни. В 1962 году в Кастри во время карнавала я даже слышал хор, распевавший красивую мартиникскую песню «Гора зеленеет», посвященную Виктору Шельшеру, проведшему в жизнь решение французской революции 1848 года об отмене рабства в колониях[60].
А вот вдали от сохранившихся на Антилах французских культурных центров положение совсем иное. На всех британских территориях те, кто посещает школы, могут уже изъясняться на английском, говоря дома все еще и на креоло-французском. Преподавание в школах ведется на английском языке, который именно в связи с этим стал языком «образованных». И теперь на британских островах дело дошло до того, что народ даже стал стыдиться своего креоло-французского и рассматривать его как наследие времен рабства. Практически сейчас этот язык очень непопулярен, им пользуется лишь треть населения.
