Тогда он расщепил стальным наконечником палки несколько досок от обшивки корабля, которые волны и ветер выбросил на берег, зажег пламя и приблизил его к девочке, но не смог разомкнуть объятия сеньоры, они превратились в щипцы. Огонь вскоре подействовал: объятия умершей разжались, девочка пришла в себя.
Сначала та словно окаменела. Посмотрела по сторонам, ничего не видя и не понимая, затем остановила взгляд на теле сеньоры, показала пальцем и безумно захохотала:
– Это моя мать! – к девочке вернулись ощущения, но не рассудок.
Карлик вздрогнул.
Один снова приблизился и стал лизать ее руки. К счастью, она не испугалась. Наоборот, погладила и ласково взглянула на него:
- Полижи мою мать, оживи ее.
- Сеньорита, – сказал Эрико, – ваша мать ударилась головой и умерла.
Сначала девочка не обратила внимания на карлика, потом заметила его, испугалась и ей захотелось убежать. Она придвинулась к псу, словно тот был ее защитой.
- Не бойся, девочка, – смиренно сказал Эрико. – Я добрый и спас тебе жизнь.
- Если ты добрый, оживи мою мать.
Эрико молча приподнял голову сеньоры и показал девочке. Голова сеньоры была ужасно раздроблена. Девочка приблизилась к сеньоре, долго смотрела, затем сказала карлику с равнодушием безумной: – Это моя мать!
- Да, – сказал карлик, – и я похороню ее. Ты позволишь?
Девочка пожала плечами:
- Я хочу есть, если ты хороший, дай мне поесть.
Эрико вытащил из мешка бутылку ликера, дал выпить девочке, и предложил кусок мясной закуски. Сначала девочка ела с отвращением, потом с жадностью.
Эрико пошел искать место, чтобы похоронить тело сеньоры. Он нашел подходящее в низине, недалеко от пляжа, у двух белых тополей. Палкой он раскопал могилу – земля поддавалась.
Девочка не хотела смотреть, как хоронят ее мать. Карлик расстелил свой плащ из шкур и девочка села, а Один растянулся у ее ног. Собаки любят детей.
Ликер, пища и тепло подействовали, потрясенная девочка уснула. Эрико снял медальон с шеи сеньоры, кольцо с левого пальца, потом нашел у нее в кармане мокрый бумажник. Карлик положил его сушиться на пригревающее солнце.
Эрико видел, что там что-то написано, но не смог прочесть. Он положил сеньору в могилу, прикрыл лицо обрывком одежды, зарыл яму и прибил сверху землю. Затем накрыл могилу песком и мхом, чтобы скрыть следы могилы. Затушив костер, он разбросал пепел, а затем разбудил девочку:
- Пойдем отсюда.
Девочка машинально встала. Но поскольку земля была влажной, а она слаба, карлик сказал:
- Если позволишь, я понесу тебя на руках.
- Куда?
- В мою хижину.
Девочка разрешила. Она, казалось, забыла обо всем. Карлик с Одином направились к вулкану.
Эрико пришел на восточный пляж не из-за любопытства, он правильно рассуждал, что можно помочь потерпевшим. И меньше всего ожидал, что подберет девочку от восьми до десяти лет в состоянии помешательства. Эрико был суеверен и решил, что в этом есть что-то таинственное, возможно, новое колдовство, чему и обрадовался.
Эрико добрался до хижины только к вечеру. Дорога была плохой, или лучше сказать, дороги не было. К тому же, Эрико хотел пройти окольными путями, чтобы его не заметили. Предосторожность ненужная, ведь та сторона острова была дикой и пустынной.
В хижине он расстелил для девочки кровать из прекрасных шкур (мы упоминали, что этих зверей в Исландии очень много), а девочка была уставшая, он приготовил ей поесть, и та улеглась. Животворящее тепло шкур и пережитое повергли сироту в глубокий сон. Эрико оберегал этот сон с отеческой заботой, чтобы ей услужить, когда она очнется. Но девочка спала крепко.
Девочка проснулась, когда солнце уже поднялось. Не узнав места, она испуганно вскочила с кровати, стала тереть глаза, чтобы развеять невидимое облако. Затем горько заплакала о матери.
В это время Эрико со скалы наблюдал за побережьем, а услышав плач, побежал к девочке. Та перестала плакать, пристально оглядывая его с ног до головы.
Мгновенно она успокоилась и вспомнила все. Кораблекрушение, смерть матери, встречу с диким карликом. Это был не сон. Она вспомнила и снова потеряла рассудок. Она уселась на утес. Солнце разогрелось: со всех концов острова поднимались легкие испарения. Блестевшие утренним светом горы, казалось, находились совсем рядом.
Океан был синим и спокойным.
Дикие лани усердно паслись в долинах, летали стаи уток. Пахнущие мускусом козы прыгали по скалам.
Реки Лаксау, Тьоурсау и Скаптау серебряными лентами сбегали в разных направлениях, излучая свет, как и озера свои неподвижные лица. Вокруг Геклы было полное одиночество.
Девочка замерла на долгое время. Можно было подумать, что она пришла в восторг от панорамы, открывавшейся взору, а может быть, от мыслей или воспоминаний. Но девочка ничего не понимала и не помнила. Если она не помешалась от всего, то по крайней мере, была невменяема. Ощущений не было, мысли спутались. Тревожил ее пристальный взгляд.
Прошел час, другой. Девочка спросила у заботливого Эрико:
- Как тебя зовут, карлик?
- Эрико, – ответил тот и решился спросить:
- А тебя, девочка, как зовут?
- Эдда, – но тут же пожалела, что ответила, и замолчала.
Тогда Эрико спросил:
