Кабальеро де Раузан (ЛП) полностью

Эдда была высокой, стройной, прозрачной белизны, с коричневыми волосами и нежными глазами. Очертания лба и губ говорили о ее внутреннем потенциале и решительности.

У нее были красивые, очень женственные руки, но способные держать в руках кинжал Лукреции или чашу Атилы. Конечно, ей не хватало великолепия этих соблазнителей и их обаяния.

Душа же бедного Эрико была во власти сильных бурь. В большинстве случаев карлик чувствовал себя человеком в присутствии сироты. Он видел, как та росла, хорошела, и его голова уже давно шла кругом, словно он был на краю пропасти. Любая женщина вызвала бы те же порывы и чувства. Кроме того, красота Эдды ослепляла его.

В эти долгие ужасные часы одиночества, рядом с очагом, который грел зимними ночами, Эрико с трудом сдерживался, чтобы не сжать сироту в объятиях.

Эдда принадлежала ему, была его ценой; он был силен, был королем и господином этой дикой местности. У него было право на эту женщину. Какое право? Естественное право обладания ею в данных обстоятельствах.

Эдда видела лицо и зловещие взгляды карлика, понимала эти взгляды, и тряслась от страха.

Воспаленные и кровожадные глаза карлика, хрипы его огромной груди, и движения страшили ее. К счастью, Эрико сам боялся собственной неосторожности и привык слушаться молодую девушку.

В минуты опасности она вставала и говорила властно: «Выйди!»

Карлик выходил из пещеры, а Эдда закрывалась в ней и молилась.

Она смотрела на портрет незнакомца и улыбалась ему, словно просила помощи.

Как раненый медведь, Эрико проводил ночи в углу хижины, чувствуя, как рана кровоточит и ничего не мог поделать с этим.

Эрико был добрым, но был влюблен в сироту всей силой дикой любви. Если бы Эрико не был хорошим, то в присутствии Эдды превратился бы в зверя.

Эрико был унижен. Однако, кто мог знать, что появится эта страсть? Если бы Эрико испытывал желание, а не любовь, то наступила бы катастрофа. Желание – это колючее жало. Боль от укола выводит из себя. Разъяренный мужчина – зверь. Желание грубое и неудержимое.

Любовь не такая, она чистая и возвышенная. Любовь души – покорная, нежная и не хочет поработить. Любовь души становится мучением, но не причиняет мучений.

Эрико любил Эдду сердцем, не чувствами. Поэтому он боялся и подчинялся ей. Взгляд Эдды сковывал его. Слово Эдды было приказом.

Эрико не понимал, что чувствует, но в присутствии сироты не мог стать львом или гориллой, а был лишь борзым псом. Красота Эдды покоряла его все сильнее.

Несмотря на неотесанность, карлик понимал, что Эдда не могла полюбить его, для нее он был чудовищем, а не человеком. От этого он совсем падал духом, его жизнь текла, как ручей, чьи грязные воды никогда не прояснятся. Странная участь бедняги! Он был хозяином женщины, украсившей бы дворец князя, был хозяином сокровищ, известных миру как сокровища пирата, обладал здоровьем бизона и был королем Геклы. Именно поэтому Эрико был самым невезучим на свете.

Тантал чувствовал голод и жажду. Голод и жажда – это два физических мучения. Физическое мучение прекращается вместе со смертью или просто проходит со временем. Боль духовных страданий не проходит. Страдания медленно роют могилу несчастному. Каждый день – по кусочку грязи, каждый год – горсть земли.

Видимый нож – это благо. Невидимый нож – жестокость.

Раньте все органы, мышцы и кости человека, но не душу.

Раны души не заживающие.

Душа карлика была страшно ранена злой участью. Сокровища и сирота погружали его в пропасть тоски. Он не мог объяснить то, что чувствовал. У него не было слов, мыслей, но было сердце.

Какие только не бывают причуды в лотерее жизни! У него было то, что желает человек: деньги и красота. Но он не был человеком.

Он бы отдал богатство, чтобы не быть карликом.

Отдал бы жизнь, чтобы быть достойным Эдды.

Пожертвовал бы всем ради Эдды, но ей не нужны жертвы. Поэтому он охранял Эдду.

Великий герой Ахиллес в качестве отрицательного возмещения носил на стопе смерть. Венера, самая красивая женщина, была распутна. Карлик и дикарь Эрико, в качестве положительного возмещения, имел два сокровища, что делало его вдвойне несчастным!

Вот что такое возмещение. Нет милосердия в таком уравновешивании!

Эдду мучил страх перед Эрико. Тот страдал от несчастной любви. Жизнь карлика и сироты стала невыносимой.

Союз был невозможен. Следовало разойтись, но оба понимали, что это станет катастрофой.

Одному следовало умереть. Но кому?

Одному следовало сбежать. Но кому? Как?

Ночью, когда буря секла розгами океан и остров, как начальник сечет двух беззащитных детей. Когда в небесах вспыхнули молнии, а судороги Геклы из-за разъярившихся стихий грозили утопить грот, Эрико осмелился броситься в ноги Эдде. Та вооружилась охотничьим ножом карлика. Девичий инстинкт подсказывал ей защищаться от угрожающей опасности. Ее мужество, испуг, ярость и свет молний возвеличивали ее красоту.

Она была похожа на рассерженную Юнону.

Но Эрико не струсил.

- Выйди! – сказала Эдда. Карлик не послушался.

Эдда направилась к выходу из пещеры, но он преградил ей путь.

Эдда приставила кинжал к своей груди.