Кабальеро де Раузан (ЛП) полностью

Вскоре она нашла эбонитовую шкатулку с серебряным рисунком, где было несколько писем на английском, испанском, французском и на арабском языках. Лаис многих не знала, но по характеру и подписи поняла, что письма принадлежат не мужчинам. На самых старых письмах, написанных двадцать четыре года назад, была подпись Сулина, а на современных – Шамаха. Еще в шкатулке были засушенные цветы, пряди волос различных цветов, какие-то кольца, шесть и восемь портретов женщин исключительной красоты, в одежде других эпох и разных национальностей.

Лаис смогла прочесть некоторые письма, но не нашла ничего. Это были любовные письма, оскорбительные, примирительные, обещаний, и всего, что так прекрасно для влюбленных, и так смешно для остальных. Осколки истории, развалины молодости. Поскольку она не нашла ничего удовлетворительного, то воскликнула: «Вот оно, грустное сокровище распутника! В этой шкатулке разве что нет пролитых слез и несбыточных надежд бедных женщин. Сколько таких же несчастных, как я! Если бы эти портреты заговорили, то бесконечно бы жаловались на него и вместе со мной прокляли его и возненавидели. Он обманул и бросил всех этих созданий, как и меня. Ах, сеньор де Раузан, пират прекрасного пола, вы ничего не стоите, но в вас есть неудержимая власть, обольстительная магическая сила, которой вас наградил Дьявол!»

Еще Лаис нашла в комнате барона череп женщины. Она с отвращением и страхом взяла его, затем поставила на место: «Должно быть, это череп сумасшедшей. Что за человек! Также он сохранит и мой!»

Баронесса почти ничего не узнала и вышла из комнаты мужа настолько озадаченная и озлобленная, что не заметила сквозь стеклянные двери спальни скрытую за шторами тень человека Мана.

Тот днями и ночами следил за баронессой, хотя хозяин не поручал ему этого. Он был его верным слугой и не любил Лаис. Ему не нравилось, что та вышла замуж за его хозяина, и следил за ней, чтобы хоть как-то покончить с ней. С первой встречи Лаис и Ман не понравились друг другу. Они уничтожили бы друг друга, если бы могли. Всякий раз, когда Лаис его видела, то вспоминала о лесе Собрир, потерянном письме, последовавшими за этим событиями и приходила в ярость: «Этот человек должен знать все о жизни барона, но скорее мертвый заговорит, чем он. Я должна заслужить расположение этого человека». Она была готова пойти на любую жертву или унижение, лишь бы добиться власти над этим слугой. Вот насколько сильны желания горячих и безрассудных натур!

Вот как сильно значило для Лаис вырвать у барона все его мерзкие тайны. Жрец восстал против идола и решил его отхлестать.

VII

Пользование баней – такое же древнее, как сам мир, и история говорит о них с самого его появления. Для кого-то это гигиена, для кого-то – удовольствие; бани строили и часто посещали, все население учреждало их, как религиозный канон. Гомер говорил о банях Телемако и благовониях, которыми прекрасные рабыни умащивали тело сына Улисса.

Пользование баней, их устройство перешло от греков и римлян к нам. Во времена Цезаря бани были во всех домах, ими пользовались с полудня до самой ночи.

Они были у египтян; известно, что были бани у инков и ацтеков.

Великолепные общественные бани Рима, которые во времена императоров называли термами, не имели себе равных. Их приготавливали для эдилов; были знаменитые Термы Нерона, Тита, Диоклетиана, и так далее.

Сегодня общественные и частные бани не имеют того древнего великолепия; можно сказать, у них его нет. Сегодня ходят в бани приятно провести время, поиграть, развлечься, назначить любовную встречу. Моются только 10%.

Кабальеро де Раузан отвел Эдду в бани Висбадена, в лиге от реки Рин, с целью познакомить ее с высшим светом, заставить полюбить роскошь, изысканность и дружбу высокого тона, ему хотелось, чтобы дочь не принимала обет. Еще ему не нравился упадок духа, отчужденность воспитанницы карлика. Барон уже потерял надежду, потому что Эдда с каждым днем все больше отдалялась от общества, погружалась в меланхолическое уединение, становилась все более неразговорчивой.

Кабальеро незаметно следовал своему замыслу. Прежде чем подготовить Эдду к людям, он отвел ее к живописным местам Таннуса, гулял с ней у подножья городских гор, отвел к раскопкам, где находилось огромное количество старинных ценных вещей, ездил с ней по равнине на красивых конях. Наконец, отвел ее ко дворцу Бибриха, главному строению Висбадена, где есть огромный и прекрасный сад, здание Платц, построенное на холме и предназначенное для охоты. В Бибрихе барон сказал Эдде:

- Все это очень интересно, ведь здание очень напоминает архитектуру господских замков Средневековья.

- Сеньор, – сказала девушка. – Я так устала от этих зверей.

Эдда намекала на бронзовых зверей у главного входа, а в зале множество зверей в различных позах.

Барон промолчал. Он привык слышать подобное из уст дочери и приписывал это не ее хандре, а невежеству и плохому состоянию рассудка.