Согласно привычкам Висбадена, купальщики питаются в час дня за общим столом, где больше двухсот столовых приборов. В столовых есть высокие галереи для музыкантов, которые играют во время еды и время от времени спускаются для получения чаевых. Эдде нравилось давать чаевые за музыку; в три часа, когда сеньоры возвращались к работе, а кабальеро закуривали трубки, она шла в общественные сады, как будто сбегала от отца, или закрывалась в комнате и плакала, обняв голову руками: «Какая же я несчастная! Какая несчастная!»

Барон и его дочь сперва поселились в гостинице «Четыре Сезона».

Иногда из окон Эдда принималась высматривать среди тысячи незнакомцев, ходивших в бани (среди них англичане, американцы, датчане, шведы, испанцы, русские, поляки, итальянцы, швейцарцы, голландцы, бельгийцы, немцы и более двухсот князей со своей свитой), одного молодого человека, который привлек ее внимание, к которому она бы бросилась в объятия и сказала: «Заберите меня с собой! Спасите от себя! Полюбите меня, чтобы я смогла полюбить вас!»

Ночами она не спала, думая об Эрико, слепом псе Одине, о пещере Геклы, горячих выбросах, красных мхах: «Какой счастливой я была тогда! Почему я покинула эти холодные земли и нежное общество моих овечек? Там моя душа спала во сне слабоумия и не знала чувств, была чистой в своих намерениях, моей вселенной была я сама! Эрико похоронил бы меня рядом с матерью».

В театре, где играли в ту пору лучшие актеры Европы, ее обычно приводили в восторг мрачные трагедии, а когда одни плакали, она наслаждалась жертвами и горем персонажей. Эфигению ослепили, Дездемону соблазнили. Она влюбилась в Отелло; следовала за Шактасом, как Атала сквозь американские сельвы.

Под руку с отцом она посещала игровые залы, располагавшиеся в левом крыле здания, и проигрывала много золота в рулетку, которую предпочитала знать. Иногда выигрывала, но вскоре это ей надоело, и она уходила от столов так быстро, что отец едва поспевал за ней. Куда шла? Даже она не знала. Сбегала. Но от кого? Вероятно, от себя самой.

В главной части здания был зал, где танцевали любимый вальс. Эдда иногда посещала его и танцевала до тех пор, пока не падала без сил. Каким же прекрасным становилось ее лицо, разрумянившееся от возбуждения!

Эти судорожные порывы выматывали Эдду, и она закрывалась в комнате на несколько дней, не встречаясь даже с отцом. Тот, между тем, заказывал для нее платья, украшения, медальоны – все, что могло тешить гордость красивой женщины, или успокоить смятенную душу обожаемой дочери. Однако, все было напрасно: Эдде ничего не нравилось. Она не была девушкой, не была женщиной. Роскошь портила ей настроение.

Бани Висбадена находились в центре города и открывались с семи часов утра, согласно немецким обычаям. Народу было полно, и день проводился в поисках впечатлений или развлечений. Именно этим и занималась бывшая канонесса, которая привлекла внимание купальщиков статью, удивительной бледностью лица, густотой волос, великолепием и чудачествами.

Возвращаясь из Бибриха, Эдда встретилась с молодым кабальеро, хорошо одетым, молодцевато сидевшем на пылком скакуне. Его сопровождали еще четверо наездников благородной внешности. Молодой человек заинтересовал Эдду, и она спросила у отца о нем. Тот ответил:

- Это младший сын герцога и герцогини Нассау. Он направляется ко дворцу, из которого мы вышли.

- Значит, он почти князь.

- Да, потому что герцогство Нассау всегда считалось конституционной монархией. Это одна из самых знатных семей Германии.

Эдда хлестанула коня, как будто слова отца вызвали в ней злость, но вскоре позабыла о досаде после изящного поклона, которым ее одарил молодой человек. Она подумала: «Он улыбнулся мне, как князь, а не как мужчина. А я женщина, а не княгиня».

Однажды барон представил Эдду сеньоре маркизе де Эхина, которая приняла ее радушно и с первой же минуты назвала дочерью. Эдда с радостью поддержала отношения с подругой отца. Еще ее представили сеньоре дель Пау, которая была моложе маркизы, приятной в обхождении, очень образованной и изящной. Обеих барон попросил одомашнить, как он выразился, наклонности его дочери, заставить ее полюбить мир и во что бы то ни стало удалить ее от пути в монастырь.

Те благородно обращались и привязались к ней. На несколько дней настроение Эдды переменилось, но вскоре вернулось к своей обычной грусти, а когда маркиза представила ее своему сыну, очень достойному молодому человеку, Эдда с равнодушным уважением поприветствовала и сбежала от него, словно ей не понравилось его общество. Однажды тот предложил ей прочесть очень модный по тому времени роман, но Эдда отказалась:

- Благодарю, кабальеро; я не люблю читать книги.

Молодой человек удивленно посмотрел на нее и замолчал. Его поразила грубость и безразличие Эдды.

По завершении купального сезона иностранцы стали возвращаться в свои семьи. Когда маркиза де Эхина прощалась с кабальеро де Раузан, тот вручил ей запечатанный пакет.

- Что это? – спросила сеньора.

Перейти на страницу:

Похожие книги