Сердце девочки переполняла радость, а сердце матери трепетало от порывов непередаваемого воспоминания.
IX
Путешествуя по Рину, барон чувствовал досаду, потому что дочь не наслаждалась красотами живописных берегов речи, воспеваемых поэтами, о которых слагали легенды. Она не находила никакого удовольствия от созерцания, и с каждым днем становилась все печальнее. Наконец, барон спросил:
- Скажите, дочь моя, чем я могу порадовать вас?
- Ничем, сеньор, но порадуете, если расскажете о себе. Только это мне интересно.
- Вы хотите, чтобы я рассказал свою историю?
- Да, сеньор.
- Всю историю?
- То, что посчитаете нужным. Маркиза много говорила о вас, но я хочу узнать гораздо больше.
Барон вздохнул. Он не был счастлив. Его жизнь, полная приключений и невероятных событий, вертелась вокруг мимолетных удовольствий, призрачных любезностей, праздной мишуры. Это была удачная жизнь, если говорить о мелочах, но неудачная в больших делах. Даже встреча с дочерью, пленительная для любого мужчины, была причиной огорчений по причине ее нрава и хандры. Барон мог бы сделать Эдду первой женщиной страны, если бы она только захотела, потому что качеств для этого ей было не занимать, если бы не ее стремление к одиночеству, тишине, слезам и неустойчивое поведение, свойственное людям, которые постоянно гоняются за невозможным.
- Я расскажу вам самое интересное, – сказал барон. – Покажу оборотную сторону медали, чтобы вы поняли, насколько обманчив внешний вид, что даже у самого прекрасного идола глиняные ноги. Я достиг высот в обществе, потратив много сил, знаний, доказательств, жертв и необычных способностей, чтобы стать
Взамен этого – несомненно, это было слишком – небо, чтобы наказать мое высокомерие или еще раз доказать, что нет ничего совершенного на свете, послало мне ужасную, неизлечимую и отвратительную болезнь.
- Какую болезнь, сеньор?
- Каталепсию. Единственная супруга, которая обнимает и душит меня.
- Каталепсию?
- Согласно докторам и как показывают факты, болезнь эта начинается из-за чрезмерной умственной работы, злоупотребления алкоголем или животной распущенности. Поскольку я человек порядочный и умеренный, то считаю, что моя каталепсия – следствие усиленного умственного труда. Можете себе представить, дочь моя, мои средства и огромный интерес излечиться, сколько я мог бы сделать и доказать. Но хотя эта болезнь известная и древняя, то все мои усилия были бесплодными. Я путешествовал, изучал медицину, многих вылечил, но не себя. Лечение других бед не помогло мне, а только указывало на собственную беду.
После приступа этой пугающей болезни человек застывает, но его конечности становятся настолько гибкими, что ими можно вертеть как угодно и оставлять в любом положении. Теряется пульс и дыхание, холодеет кожа, судорожно сжимаются челюсти. Глаза остаются открытыми, но ничего не видят, зрачки теряют чувствительность. Остается только слух, обоняние, но в этом нет никакого толку.
- Долго длится это ужасное состояние?
- Иногда два часа, иногда дольше; припадки случаются неожиданно. Они причиняют острую боль. Я читал у Плиния о комике, на которого возложили венок и который неподвижно простоял целый час. Бьюкенен сообщал, что если человек спускается по лестнице и с ним случится припадок каталепсии, то он просто остановится на ней. Больной, которого лечил доктор Франк, застыл на три дня с пером в руке и устремив взгляд на бумагу.
- Это жутко!
- Рассказывали о музыканте, который играл на флейте и вдруг остановился, а через восемь-десять часов пришел в себя и продолжил. Но обычно приступ каталепсии повергает на пол, сотрясает припадками, изо рта и носа идет пена.
- А у вас, сеньор, частые приступы?
- Было только два. Первый был недолгим, а второй чуть не стоил мне жизни. Я ехал в… и, как всегда, был с Маном.
- Кто такой Ман, сеньор?
- Слуга, или лучше сказать, один из немногих друзей, которые у меня есть. У меня есть обожатели, соперники, зловещие враги, но друзей нет. Вероятно, я сам виноват в этом. Итак, я ехал в… в этой стране у меня была привычка посещать особые знаменитые общественные круги. Вскоре я завязал знакомство с очень красивой и возвышенной сеньорой, которая стала терять привлекательность под ударами времени. Сеньора говорила, что высоко ценит меня, как и я ценил ее; мы очень помогли друг другу. Однажды она настойчиво попросила меня достать ей корень женьшеня.
- Что это?
