– Вы, конечно же, сами понимаете, что напрасно тратите время на острове Блэквелла. Причины, по которым вы не окончили медицинскую школу, можно устранить. Разумеется, вы должны бросить опиум… и хранить мою тайну. У вас есть право отказаться от предложения. Тех денег, что вы нашли на улице, должно хватить на два года безбедной жизни… если вы снова не пристраститесь к трубке. Но я предлагаю вам лестницу, которая поможет подняться со дна.
Он глубоко вздохнул:
– Какими будут мои обязанности?
– Мне нужен наставник для Джо. А из всех знакомых ему взрослых вы больше всего напоминаете человека, которому можно доверять. Необходимо не только дать ему достойное образование, но и смягчить травмы, причиненные заключением. А также уничтожить последствия дурного воспитания, которое он уже начал получать в Октагоне и работном доме. Вам придется уволиться с нынешней работы, не вызвав никаких подозрений. Уверена, что вы сможете это устроить.
Мозли кивнул:
– Что-нибудь еще, ваше светлость?
– Да. Мне тоже требуется обучение в… Полагаю, это можно назвать особенностями нью-йоркских обычаев. Я чужестранка и совершенно не сведуща в вопросах этикета. Люди находят меня странной. Мне нужна помощь, чтобы избавиться от тех привычек, которые могут привлечь нежелательное внимание. Такому нельзя научиться по книгам.
Она показала на лежавший на столе путеводитель.
Мозли согласно наклонил голову. Он не посмел спросить о вознаграждении: мешочек с золотом и так тянул на его жалованье за два года.
Словно прочитав его мысли, женщина сказала:
– Я буду платить вам два «двойных орла» в неделю.
Ошеломленный этим заявлением, он почувствовал, что краснеет.
– Это… безумно щедро.
– Если бы вы знали, какой опасности подвергаетесь из-за меня, то едва ли посчитали бы такую плату достаточной.
По спине Мозли пробежал озноб. Чем еще ему придется заниматься?
– Значит, это все: давать вам советы и обучать Джо?
Женщина – герцогиня, Ливия, или кем она была на самом деле, – внезапно улыбнулась.
– Мистер Мозли, если вы готовы вступить в мою масонскую ложу, сначала посмотрим, как вы справляетесь с этими двумя заданиями. Потому, возможно, вы будете повышены, станете из ученика подмастерьем. Я нанимаю вас на непродолжительный срок – вероятно, на шесть недель. Но если все сложится удачно и мы останемся в живых, я позабочусь о том, чтобы ваша мечта стать врачом осуществилась.
Эти слова, сказанные необычайно глубоким голосом, прозвучали четко и плавно, и лишь когда женщина замолчала, Мозли сообразил, что одно из условий найма – «остаться в живых». Он снова ощутил озноб, но отмахнулся от дурных мыслей.
– С чего мне начать? – спросил он.
– Джо наверху. Физически он здоров, но внутренне недоверчив и напряжен. Вы должны помочь ему.
– В таком случае проводите меня к нему.
Женщина снова улыбнулась, встала, подождала, когда поднимется Мозли, и вывела его из кабинета со свечами.
Герцогиня прошла вместе с Мозли через центральный зал к парадной лестнице на второй этаж.
– Приношу свои извинения за состояние дома, мистер Мозли. Я еще не завершила переезд, – объяснила она. – Все будет в порядке приблизительно через неделю.
– Он прекрасен, – искренне ответил он. – Не могу сдержать восхищения его мраморной отделкой.
– Благодарю вас, – сказала она, поднимаясь. – Это одна из причин, по которой я купила дом.
– Я не знаток, но ощущение такое, будто камень отливает перламутром не только на поверхности, но и в глубине. И этот розовый оттенок, возникающий при освещении газовыми фонарями, просто удивителен.
Мозли не привык делиться с кем-либо своими эстетическими суждениями. Похоже, они поразили женщину, и она остановилась.
– Полностью с вами согласна. Прежний владелец особняка был французом, и этот редкий мрамор так полюбился ему, что он купил единственный за пределами Монлюсона карьер, где добывают такой камень. Боюсь, что его утонченный вкус истощил не только карьер, но и финансовые возможности владельца. Он объявил себя банкротом и вынужден был продать дом в том состоянии, которое вы наблюдаете сейчас. Его утрата стала моей находкой.
– Несомненно.
Мозли задумался, за какую цену можно продать такой особняк. Разумеется, это целое состояние, но, судя по тому немногому, что он знал о Морганах, Асторах и Вандербильтах, дом не понравился бы им… именно из-за тех особенностей, которые самому Мозли казались наиболее привлекательными.
– Видите ли, ваша светлость, я никогда не бывал в таких домах. Но всегда испытывал огромный интерес к архитектуре…
Он осекся, решив, что сказал слишком много.
Женщина обернулась к нему с лукавой улыбкой:
– Ваша светлость? Нет, пожалуйста, зовите меня Ливией.
Он смущенно посмотрел на нее.
– Повторяйте за мной, – настаивала она. – Ли-вия.
– Ливия. Жена Октавиана.
– Правильно.
Она продолжила подниматься по лестнице.
– По-французски этот стиль называется Belle Epoque[52]. Он еще только утверждается по эту сторону Атлантики.
