Констанс набрала прекрасных, достойных доверия слуг, включая Мёрфи, который теперь работал только на нее и занимал комнаты рядом с каретным сараем, а также лакея, кухарку с помощницей, горничную, экономку, вдобавок исполнявшую обязанности гувернантки, вышколенного дворецкого по имени Госнольд и, конечно же, Фелин. Для этого Констанс часто наведывалась – переодетой – в доходные дома и столовые для прислуги, прислушивалась к разговорам, наводила справки. Так она отыскала этих людей, не обремененных семьей, непьющих, исполнительных и преданных. И главное, честных и осмотрительных. Фелин была случайной, но счастливой находкой: образованная женщина, обладавшая острым умом и наблюдательностью, она стала жертвой брачной аферы и оказалась в Нью-Йорке без единого цента за душой, вдали от своего дома в Восьмом округе[55]. На самом деле Фелин была не просто доверенной горничной Констанс, но в какой-то мере и советницей. Не зная подлинных обстоятельств жизни Констанс, она понимала, что не все таково, каким кажется, и не задавала лишних вопросов. Фелин хорошо считала и заведовала всеми расходами и припасами хозяйки, отваживая мошенников и нечестных торговцев, а также других людей, полагавших, что могут нажиться на ней.
Констанс решила, что Мозли, впечатлительный по натуре и уже знакомый с Джо, может подойти на место наставника – при условии, что справится с пристрастием к лаудануму.
Констанс принялась рассматривать освещенную газовыми фонарями улицу за окном, пешеходов и проезжающие экипажи. Тяжелые хлопья снега кружили перед фонарями, словно вырезанные из бумаги салфетки, и мягко садились на мостовую. Чувство удовлетворения пропало, как только она вспомнила еще об одном несчастном существе, мерзнувшем под этим снегом, – себе самой девяти лет от роду. Она мысленно вернулась в прошлое, пытаясь вспомнить вечер в начале декабря 1880 года, когда с неба падали такие же крупные снежинки. Маленькая Констанс, которую родные называли Белкой, жила на улице, а старшую сестру, таскавшую для нее еду откуда только возможно, недавно забрал из работного дома доктор Ленг. Несколько недель подряд Констанс приходила к окну, через которое Мэри раньше передавала ей что-нибудь съедобное, но оно оставалось закрытым ночь за ночью. Их было так много, этих холодных снежных ночей, когда она бродила по улицам, одинокая, дрожащая и голодная, что они стали неотличимы друг от друга.
Констанс мучил вопрос: почему она до сих пор не вызвала Мёрфи с экипажем и не помчалась в эти жуткие трущобы искать свою младшую ипостась? Потому что она знала, что выживет, в отличие от брата и сестры? Или дело было в безотчетном ужасе перед этим феноменом?
Она вернулась из Саванны в Нью-Йорк 1880 года, чтобы любой ценой и как можно скорее спасти брата и сестру. И действительно, она сразу же попыталась освободить Мэри, а потом так же решительно вырвала из заключения Джо. Но когда дело дошло до собственной младшей ипостаси – что-то в ней воспротивилось этому.
Она резко отвернулась от окна. Ей хорошо было известно, кто такой Ленг: безусловный гений, подозрительный и невероятно коварный. Нужно действовать крайне осторожно, создать все необходимые условия. Она многого достигла всего за неделю, но предстояло сделать не меньше.
Констанс из параллельной вселенной выдержит в холоде и голоде еще одну, последнюю, ночь. Завтра она найдет маленькую себя и приведет в уютный, безопасный дом. И тогда ее главной заботой станет Мэри – Мэри, оказавшаяся в руках доктора Ленга, Мэри, которой предстояло умереть на операционном столе через неделю после Нового года. Оставалось меньше пяти недель на то, чтобы найти тайную лабораторию Ленга, проникнуть туда и спасти старшую сестру.
Ради этого она была готова проделать все, что только потребуется, потратить столько денег, сколько будет нужно, и устранить всех, кто встанет у нее на пути. А когда Мэри окажется вместе с родными, надежно спрятанная в особняке-крепости, Констанс направит всю силу своей ненависти на одну, последнюю цель – превратить земное существование Еноха Ленга в крещендо боли и мучений, которое завершится его смертью.
– Сэр?
Пендергаст, сидевший в кресле, со взглядом, устремленным на холодный и темный камин, вздрогнул и посмотрел на стоявшего в дверях Проктора.
– Задание выполнено.
Пендергаст поднялся и повернулся лицом к своему проводнику.
– Прекрасно. Показывайте дорогу.
Вслед за Проктором он вышел из библиотеки под гулкие своды приемной с выставленными в витринах диковинами и проследовал в личные покои. Пройдя по темному коридору, Проктор и Пендергаст спустились по лестнице в один из проходов, взрезавших фундамент особняка, и остановились перед крепкой дверью в заброшенной части подвала. Кнопочная клавиатура и мерцающий сигнал сканера, установленные на месте замка, казались анахронизмом на фоне каменной кладки. Проктор протянул листок с кодом Пендергасту, тот набрал последовательность цифр, и дверь резко открылась.
