Они добрались до второго этажа, и герцогиня повела Мозли по устланному ковром коридору, украшенному вазами и картинами. Мозли снова показалось, что они куплены не для престижа, а ради красоты. Мало того что герцогиня была богата, она к тому же разбиралась в живописи и архитектуре. Иногда сверху доносился стук и приглушенные голоса рабочих, приводивших в порядок крышу. По пути их догнала служанка, которая впустила Мозли в дом, – невысокая, стройная, примерно одного с ним возраста.
– Это Фелин, моя femme de chambre[53], – объяснила герцогиня. – Очень понятливая, скромная и благоразумная.
Внезапно на ее лице проступила тревога.
– Надеюсь, ваше давнее знакомство поможет сгладить беспокойство Джо, – торопливо заговорила она. – Он уже освоился здесь, но ему тяжело дается чтение. Боюсь, он все еще подозревает меня в чем-то. Мы с Фелин не сводим с него глаз, но нам было бы куда спокойнее, если бы мы знали, что он остается здесь по своему желанию.
Они остановились перед украшенной резьбой дверью, и Мозли сказал:
– Я сделаю все, что в моих силах.
– Благодарю вас, – ответила она. – Фелин принесет все, что вам понадобится. Вы говорите по-французски?
– Mais un peu[54].
Женщины обменялись лукавыми взглядами.
– Она неплохо говорит по-английски, но французский ей привычнее. Вы получите полную свободу передвижения по дому. Если возникнут трудности, обращайтесь прямо ко мне. Вы сможете не появляться на острове Блэквелла несколько дней, из-за вымышленного недомогания или по другой причине, а по возвращении устроить так, чтобы вас уволили?
Мозли кивнул. Каждую среду смотритель ужинал ветчиной с патокой. Первое, что пришло в голову Мозли, – можно случайно пролить ему на сюртук пинту черной патоки.
– Очень хорошо. Как только вы уладите это, мы составим для вас расписание – скажем, с понедельника по субботу, с десяти до шести. О вознаграждении я уже говорила, а кроме того, вы будете обеспечены жильем и питанием. Желательно, чтобы вы проводили большую часть времени в этом доме и воздержались от посещения «Погребка» и встреч со старыми друзьями.
Он снова кивнул. Ничто из прежней жизни теперь не привлекало его.
По знаку герцогини служанка открыла дверь в спальню с высокими окнами, выходившими на конный двор особняка. Хотя уже опустились сумерки, окрашенная в голубые тона комната была ярко освещена газовыми лампами. В ней стояла кровать с балдахином, комод, полки с книгами и игрушками.
Джо сидел на полу, составляя из нарезанных кусочков дерева изображение паровоза. Он сосредоточенно нахмурился, и Мозли заметил, что синяк под глазом мальчика полностью зажил, а тощее тело слегка прибавило в весе. Мальчик поднял голову, в глазах его мелькнула тревога, но через мгновение по лицу расплылась улыбка – он узнал вошедшего.
– Привет, Джо! – сказал Мозли, шагнул ближе и присел на колени рядом с ним. – Ты хорошо себя чувствуешь?
– Как вы попали сюда, доктор?
– Меня привела твоя… э-э… герцогиня. Чем это ты занят?
Джо начал объяснять, сначала сбивчиво, потом все свободнее, и тут Мозли услышал, как позади него тихо закрылась дверь.
Констанс постояла, прислушиваясь к разговору за дверью, обменялась парой фраз на французском с Фелин и отправилась по коридору в свои покои, выходившие окнами на Пятую авеню. Она прошла через гостиную, затем, чуть медленнее, через спальню и остановилась у широкого окна с плотными шторами. Стекла были подернуты инеем.
До сих пор все шло без сучка без задоринки. У нее хватало денег, чтобы жить в достатке и со всеми удобствами, к тому же она позаботилась о правильном размещении средств. Важно было знать будущее, и Констанс вложила значительную часть своего состояния в фирму под названием «Стандарт ойл компани», которой руководил молодой человек по фамилии Рокфеллер. Компания торговала керосином для ламп, но с появлением автомобилей ее ожидал куда больший успех.
