Кабинет психотерапевта полностью

У Майке та же проблема? Создается впечатление, что она подстроилась под ожидания окружения — изучает что-то практичное — и пытается при этом быть эффективной. А как только у нее ничего не получается, она винит себя. Разве она не должна быть благодарна своему внутреннему саботажнику за то, что он не позволяет ей смириться с ситуацией и сопротивляется, когда сама она заставляет себя делать то, чего вовсе не хочет? С этой точки зрения сопротивление Майке — почти признак здоровья. Это означает, что существует часть девушки, которая пытается насадить собственную волю и реализовать свои желания, а не переплавить их в «разумную адаптацию». Патологичность заключается в том, что самоутверждение происходит не в активной, а в пассивной форме. Это ключевой пункт для данной психотерапии. Речь о том, что Майке понятия не имеет, чего хочет, у нее нет фундаментального представления о том, кто она. Поэтому она следует навязанным стереотипам. Тогда задачей терапии могут быть поиск и формирование себя. Или Майке уже имеет представление о том, кто она, но что-то мешает ей заявить о себе? Тогда надо выявить помеху и преодолеть ее, уделив особое внимание необъяснимому чувству вины, которое Майке испытывает всякий раз, когда прорывается ее истинное «я».

Откуда нам знать, кто мы? Возможно, то, что в психоанализе называется истинным «я», становится ощутимым, когда мы эмоционально включаемся в процесс, когда в нас просыпается живой интерес. Когда что-то пробуждает в нас желание и воображение и мы погружаемся в тему, даже если перед нами не стоит определенной цели. То же мы чувствуем и в других людях: они заражают нас своим любопытством и интересом, когда увлеченно о чем-то говорят. Когда Майке рассказывает об учебе, мне муторно и хочется отстраниться. Я по-настоящему эмоционально вовлекаюсь только тогда, когда Майке рассказывает о своих отношениях с людьми. И то скорее в негативном смысле: я испытываю что-то вроде гнева, поднимающегося во мне, то из-за Майке, которая не может принять решение, то из-за ее соседей по квартире, которым дела нет до справедливых договорных отношений. Майке, кажется, не испытывает такого гнева. Когда мы говорим о других людях, она индифферентна; когда же речь заходит о ней самой, она обесценивает себя. Гнев — это аффект, который создает пространство, освобождает место и указывает на собственные требования. Это сравнимо с «нет», которым дети утверждают границы своего «я» в раннем возрасте.

Говорят, не так-то легко выбраться из собственной шкуры. В этом предложении есть своя психологическая правда. То, что легко для одного человека, — например, выражение собственных желаний, — может привести к внутреннему конфликту у другого. В общении с людьми мы предполагаем их определенную реакцию: если я считаю, что мои желания будут услышаны и приняты, мне легче их выразить. Человек, с которым я разговариваю, может быть не согласен со мной, но наши отношения это выдержат, ничего плохого не произойдет. Если я исхожу из того, что мой собеседник не разделяет наши отношения и мои желания, во мне возникает внутренний конфликт. Если я хочу защитить наши отношения или избежать негативной реакции, мне придется отказаться от собственных потребностей, но тогда я решу проблему за свой счет. И я всю жизнь буду вносить «завышенную арендную плату». Стоит ли удивляться, что во мне разрастаются глубокое разочарование и чувство бессилия.

Мы часто не осознаём собственных ожиданий. Однажды усвоив их, мы ориентируемся на них всегда. Вот почему наше поведение закономерно, устойчиво и повторяется в новых ситуациях. Поскольку мы боимся последствий, мы не перепроверяем свои предположения и избегаем ситуаций, когда не знаем, чего ждать от других, или в которых могли бы научиться вести себя иначе. Так же и Майке даже не пытается узнать, что произойдет, если она открыто выразит свои желания, поскольку она боится реакции соседей. В психоанализе ожидание определенных реакций на свои слова и поступки называется внутренней рабочей моделью привязанности. Такие модели мы берем из ранее пережитого опыта взаимодействия с людьми, чаще всего из семьи. Они укореняются в нас со временем, но их всегда можно поменять: с учетом нового опыта, в новых отношениях или с помощью психотерапии. Когда психоаналитик просит рассказать пациента о его жизни, то не для того, чтобы установить причину возникших проблем или найти виноватых, а чтобы распознать внутреннюю рабочую модель привязанности, которая теперь влияет на поведение человека.