Любая разлука связана с болью — той, которую дети испытывают сами, но которую им также приходится причинять родителям. Существовавшая долгое время общность исчезает, ребенок становится все более самостоятельным, отношения меняются в корне. Но выигрывают обе стороны, ведь между ними устанавливаются зрелые отношения взрослых людей. Однако это неизбежно связано с потерями: дети покидают надежное гнездо, родители утрачивают роль наседки со всеми вытекающими отсюда обоюдными переживаниями. Родительский дом больше не продуктовый склад, дети в нем теперь скорее гости. Пожалуй, нет в жизни иного момента, когда так явно не чувствуется, что ты становишься старше.
Мало в какой семье этот процесс протекает без конфликтов. Особенно тяжко тогда, когда детям кажется, будто они причиняют родителям не просто неизбежную боль, а чрезмерную. Старшие не могут отказаться от своих прежних ролей, потому что те выполняют важную психологическую функцию: сплочения семьи, самооценки или ощущения наличия цели в жизни. Иногда у самих родителей еще очень много амбиций, тогда им трудно уступить и дать дорогу детям. Возможно, они даже немного завидуют потомкам. Родительские чувства понятны детям, поэтому они стараются не причинить боль. Но им никогда не удастся полностью избавить родителей от боли, потому что не бывает легкой разлуки. Важно, насколько уязвимыми дети считают своих родителей в этот момент. Иногда им сложно решиться на этот шаг. Они боятся обидеть родителей, опасаются, что те почувствуют себя брошенными.
Родители окажут детям большую услугу, если дадут им переступить порог или даже немного подтолкнут, пусть и со слезами на глазах. Этот порог, кажется, никак не преодолеет Майке, через него не пускают девушку ее родители. Судя по всему, девушка считает, что родительский дом развалится, если она откажется от роли «семейного психолога». Но тогда ей придется прятать свои чувства, подавлять собственные желания, эмоционально она будет все больше зависеть от семьи. Не это ли основная причина ее чувства вины, которое тормозит ее в защите своих интересов? Поскольку Майке испытывает вину не только в отношении родителей, но и в других ситуациях, я все больше убеждаюсь, что все началось не с отъезда из дома, а роль посредника в налаживании семейных отношений имеет длинную предысторию. Такое впечатление, что Майке в каждом встречном видит своих родителей, будто их образ выгравирован на стеклах очков, через которые она смотрит на мир. Это внутренняя модель, прикладываемая к любым отношениям.
За первые несколько месяцев нашей совместной работы Майке не раз описывает ситуации, когда ее что-то раздражает, но она не решается ничего сказать и в результате оказывается в неприемлемой для себя роли. Смущает то, что, с одной стороны, Майке берет на себя родительские функции, а с другой — хочет оставаться ребенком. Она пытается угодить родителям, но в то же время она все та же маленькая девочка, нуждающаяся в помощи. Она привлекает родителей к решению своих проблем, производя впечатление более несамостоятельного человека, чем она есть на самом деле.
— Из чувства вины, — говорит Майке, — я часто спрашиваю у них совета, хотя сама прекрасно знаю, как надо. У меня такое чувство, что я не должна решать без них. Иначе я лишаю их чего-то. Дело не в том, что они мне запрещают, а в том, что мне кажется важным предварительно спросить их мнение. Они прилагают усилия, ищут информацию, обсуждают вопрос. После этого я не могу отмахнуться от них, ведь они так старались. Поступить иначе, чем они посоветовали, значило бы признать: мне дела нет до того, что вы старались. Было бы глупо сказать им такое. Да они и не хотели бы этого.
— Вы должны это сделать, — настаиваю я.
Но Майке не готова. Она рассказывает еще массу случаев, когда члены семьи ведут себя так, словно Майке не уезжала из дома. Родители как ни в чем не бывало включают ее в свои планы на выходные, на праздники. И Майке включается. Ее брат, которому тоже тяжело было разорвать родительскую пуповину, не проводит с ними время. Порой от него неделями ни слуху ни духу. Он напрочь выключился из семейных отношений. Оттого Майке еще труднее выстроить границу еще и со своей стороны. Конечно, нет правильного и неправильного подхода к тому, как семьям устраивать свое совместные бытие. У Майке страдания начинаются, когда ее желания идут вразрез с родительскими, — возможно, она предпочла бы провести выходные в университетском городке, на каникулах отправиться в поездку с друзьями, а не с родителями, но сказать об этом она не может. Подозреваю, родители это чувствуют, но не находят иного способа сохранить связь с дочерью, кроме как игнорировать тот факт, что она взрослая женщина и живет отдельно.
