Итак, Коваль. Выходит, и здесь Маша права – если чеченцы украли, то надо в ФСБ знакомых искать. Со знакомыми дело шибче пойдет, договорятся, система-то, говорят, отлаженная… Хуже, если ФСБ сама это дело закрутила, тогда осторожней двигаться надо. Но зачем? Зачем им это? Картье – не Бабицкий, и, более того, его инспекция только на руку федералам. Если вообще можно логически вычислить, что им и кому «им» там на руку.
Логинов дождался пробуждения Уты. Та сперва подивилась, оглядевшись кругом, потом вспомнила вчерашнее, быстро собралась в офис. Надо было звонить, много звонить.
– Увидимся вечером? – спросила она Володю, прощаясь с ним в метро и целуя в невыбритую щеку. Вышло непривычно.
– Созвонимся, – думая о своем, бросил он и поехал к Балашову. Балашов на его просьбу откликнулся сразу, обратился к своему «чеченцу» и теперь ждал Володю, чтобы вместе с ним отправиться на серьезный разговор.
Встречались не на дому – в последний момент, уже перед выездом к «чеченцу», тот сообщил по телефону, что его планы поменялись и пересечься им надо будет в «Джон Булл пабе» – туда к нему нужный очень человечек на минуту подскочит.
«Джон Булл» немало смутил Логинова. «Плохое начало», – сказал себе он вопреки привычке настраиваться заранее позитивно – но уж больно кусачим местечком слыл этот «Джон Булл», не по карману. И потом, почему надо сразу что-то менять? Тем не менее деться было некуда, телефон Коваля молчал, и других скорых выходов на срочно понадобившуюся ФСБ не было.
Миронов сидел на втором этаже бара в гордом одиночестве, если не считать скучающих поутру белесых официанток с откровенно сонными физиономиями. Балашов впервые видел его вне его обиталища, без дивана, двух экранов, диковинных кинжалов и перин. Здесь, в большом сумрачном зале, особенно рядом с Логиновым, он показался маленьким и не солидным. Он сидел лицом ко входу и попеременно кидал быстрый взгляд то в окно, то на лестницу. Трудно было угадать, слушает он то, что рассказывал ему Логинов, или нет.
– Помощь хороша от того, кто в ней нуждается, – только и сказал он, когда Владимир ввел его в курс дела.
– Помощь хороша тому, кто в ней нуждается. Это очевидно, – не сдержал раздражения Логинов.
– Кто из нас знает, кому на самом деле помощь нужна… Гуманитарная, оперативно-розыскная. Материальная. Вот тут разобраться надо. А потом уже к оперативно-розыскным процедурам переходить, – будто вовсе не обращая внимания на резкость тона, заметил Миронов и отвлекся снова: – О, вон он! Простите, человек мой идет, минуточку. Еще пива!
Он выскочил из-за столика, поручкался с забравшимся не без труда на второй этаж корпулентным мужчиной и сел с ним за другой стол, в отдалении. Минуточка растянулась раз в пятнадцать, как жевательная резинка. Балашов чувствовал себя все это время неловко, словно провинился перед Логиновым. Он – перед ним, тот – перед Марией. Важно только понять, кому на самом деле помощь нужна… Странно, вроде туфта, но ловко.
Может быть, все рассказы о связях, о профессиональных людях – это такая же ловкая туфта? И может быть, Логинов был прав, когда говорил, что и весь комитет, вся его грозная интеллектуальная мощь – это та же лапша на ушах, обычный советский миф?
– Зря теряем время, – сказал и Володя, как обычно жестко отсекая вопросительные интонации. – Я этот метр с кепкой знаю. Слов будет много, а дела – ноль. Импотенция. Ну и нашел ты себе «генуина»…
Когда человек ушел и Миронов вернулся к столику, неся в целлофановом пакете какую-то папку, Логинов поспешил откланяться: «спасибо за пиво». Но Андрей Андреич, кажется, как раз пришел в настроение пообщаться.
– Пива? Да, верно. Пиво без водки – голому рубаха. Деньги на ветер кидать не будем. Девушка, водки три по сто. Какой? Да белой, холодной. Надеюсь, у вас здесь не один джин? Вы ведь, Владимир, водку пьете? Товарищ ваш говорил, тоже в Афганистане отмечались?
– Отмечался, но не там, где вы. Дворцов не брал, афганцев не стрелял и вам помешать старался, чтобы по незнанию страны дров не наломали. Но куда там, специалистов кто же слушает, у вас свои советчики были.
Балашов готов был провалиться сквозь землю. Ему жаль стало маленького кругленького Миронова, выбравшегося из своего уютного гнезда ради Логинова и от него же получившего уже оплеуху. Все-таки в какой же степени справедливость связана с контекстом… Но Андрей Андреич нимало не смутился.
– Значит, вы, Владимир, из тех, кто как раз джин пьет. Так, так. Но водку еще потребляете, от жизни нашей российской еще не оторвались окончательно. Вчера-то водку пьянствовали, печаль заливали.
Логинов запнулся, удивленный проницательностью этого грубо вылепленного из белковой глины человека. Может, запах? Перегар?
– А я думаю, водку в России по темноте да по бедности джину предпочитают. Джин из свеклы не выгонишь, – обернулся он к Игорю.
