– Да, на складах гранат нет, но есть у меня человек хороший. Договоримся. Да, к слову, ходят промеж наших слухи, что в наши края опасные гости от Назари отправились. Пугать нас собрались жутью?
Как раз за день до встречи с посланцем Северных замначальника штаба Московского полка по снабжению пил «саке» (так называл он теплеющую к вечеру водку) в одной хорошей компании с добрым приятелем из душанбинского МВД, и состоялся меж товарищами непредметный, ни к чему не обязывающий разговор.
– Скажи мне, Курдюм, по дружбе, что там твои афганцы? Правда у них на руках факты есть, или это так, цену, как всегда, набивают?
Курдюм несколько удивился, с чего это его собутыльник повел речь о делах, да еще столь неясно, туманно. То, что Курдюм работает на поставках Северным, большим секретом не было, но в частных беседах за дружеским столом касаться этой темы было не принято. А потому осторожный Курдюм лишь пожал плечами – мол, я и сам не знаю. Кто их, басмачей, разберет!
Мент рассмеялся.
– Ай-ай, дорогой, к чему такая конспирация, хитрый ты мужичок! – Окончание «чок» вышло у него бодро, с брызгами, будто каблуком сапога топнул. – Да не говори, не говори. У нас ведь тоже конспирация. Развели историю, весь отдел, всех оперов, всех моих бедуинов на уши поставили. Я думал, поможешь мне советом, но, как у вас говорят, на нет и суда нет. Давай, дорогой мой человек, за товарищество выпьем с тобой, за это непустое слово. Сегодня ты мне, а завтра снова ты мне… Ха-ха.
Курдюм познал цену дружбы на Востоке. А потому, за полночь уже, когда собрались прощаться, все же спросил невзначай, с какой это стати из-за его афганцев изволили потревожить ментовских. Опять на анашистов облава? Фас номер раз?
– Э, дорогой, меня по таким пустым пустякам совсем не беспокоят, – надул щеки и без того щекастый мент. – Тут другая выходит песня. Малява такая с самого верхнего верха пришла, что исламисты к нам подрывников отправили. Хотят, зверьи дети, нарушить покой нашего города, не уймутся никак. И поступила наводка от твоих дружков. Вот я и хотел спросить, как ты, умный человек, думаешь, важности друзья твои себе придают, после того как Мухаммед Омар хвост им надрал, как котам бездомным, или правду говорят? Вот тогда пропал мой отпуск! Мне моя не простит, ох как осерчает! Ну, ты понимаешь… Ты спросил бы у них по ходу дела, ты же им нужен. Не они тебе. Может, слышали чего, знают?
Обещать Курдюм ничего не обещал, лишь неопределенно кивнул головой, но спросить ему было не трудно, вот он и спросил. А что, сегодня ты мне…
Абдулла тоже не ответил сразу. Именно о засылке тергрупп перед его отправлением говорил полковник. Именно это он должен был сообщить Голубому, чтобы через него выйти на понимающих людей. Но полковник ни слова не сказал о том, что Абдулле следовало делиться своими знаниями с Курдюмом. С другой стороны, агент знал, что наверху русские дали Масуду от ворот поворот. Так, может быть, они теперь передумали, может быть, они решили зайти под него «снизу»? Не случайно хитрый Курдюм подвел беседу о взрывниках именно к вопросу о гранатах! Абдулла еще раз мысленно сравнил двух подполковников, Курдюма и Голубнова, и решил, что раз ему все равно рисоваться у подозрительного, «темного» Голубого, то для пользы дела можно довериться и подполковнику армейскому.
Курдюм, получив от афганца деньги и занявшись подготовкой доставки, не забыл про тост за товарищество и вечером позвонил своему толстощекому приятелю, сообщил тому, что, похоже, Масуд не блефует, прорезался тут один афганец, который в виде аванса готов обменять пару имен и примет на пару вертолетов с боеприпасами и медициной. Мент Ниязов слезно просил познакомить его с торговцем, сулил золотые горы, напоминал о горящем отпуске и недугах жены, но тут подполковник остался непреклонен.
Настроение его испортилось, мент повел себя по-бабьи, а не по-дружески. Собственно, а чего иного можно было ждать, просовывая палец в пасть крокодила? Высвечивать своего человека у Курдюма не было никаких полномочий и, главное, оснований. Ниязов вряд ли мог расплатиться с Абдуллой патронами, а если и мог, то этого тем более не нужно было самому Курдюму. Каждый собирает мед на своей пасеке.
– Послушай, Тофик, – наконец вспылил подполковник, – я тебе узнал верняк. Теперь трясите свое начальство, помогите Масуду, а он вам поможет. Ты мне, я тебе. А то нельзя же и рыбку съесть, и с воза слезть! Что до меня, я бы весь наш Прикаспийский округ Ахмадшаху на помощь двинул. Хватит уже в Чечне молотиться, зараза-то отсюда идет! И ваши там, наверху, о чем думают, не знаю. Весны – лета дожидаются? Пока и к ним Намангани пожалует?
На том и попрощались холодно. Курдюм еще подумал, что верно говорят: ни за что так не приходится расплачиваться, как за добрые дела. Но Ниязов сразу перезвонил. Извинялся за назойливость (нервы совсем на этой работе исхудали, сидишь тут, как на бочке с тротилом), просил в гости зайти, на рюмаху. Собственно, и идти-то недолго…
