– Где Мария… Феретти? Что с ней? – постарался выстроить хоть какую-то свою, самостоятельную линию Логинов, и не подозревая, что Соколяк именно эти его слова оценит по-своему. Тот поднялся из-за стола. Лицо его стало багровым.
– Ладно, дух, ты мне сейчас будешь сказки Шехерезады рассказывать. Кто Миронов?! На кого ты горбатишь? Он на кого?
Удав ударил Логинова сильно под мозжечок и охватил шею замком. Володя потянулся руками к горлу, но ловкий Коля тут за закрутил их за спину и прихватил проволокой.
– Ну что, утюгом тебя прогладить, или хоть с тобой обойдемся без садо-мазо? Ну, дух, не вынуждай.
Если бы Удав не душил столь плотно Логинова, тот, может быть, сказал бы им, откуда он знает Миронова, но ему не хватало воздуха, чтобы поведать всю историю их случайного знакомства. Вместо этого он вновь прохрипел:
– Где Мария? Порфирий…
Порфирия Соколяк пережить не смог. Он пнул Логинова в живот ногой в силу, так что сам вскрикнул от боли.
– Николай, чтоб через тридцать минут подонок был готов. Отвечать на односложные вопросы. Не человек, а Железный Феликс – аж ногу отбил. Подонок.
– Будет готов. Как буренка перед дойкой, – заверил Коля.
Соколяк пошел на кухню, или в то место, что в этой фатере называлось кухней, и позвонил Иванову.
Пугая Логинова государством, Соколяк и не подозревал, что государство в эти минуты как раз включалось в его общение с пленником. Васины коллеги, подчинясь приказу подполковника Кошкина, подкрепленному обещанием материального поощрения, взяли мобильник Соколяка на постоянное прослушивание. По операции «Красный крест» особой секретности. Его звонок Иванову на Лубянку как раз лег на пленку, и Кошкин получил возможность узнать, почему его коллега опоздал на службу: жену, бедняга, в поликлинику возил. Пробки, пес бы их взял. Еще Иван Иванович с Лубянки сетовал на отсутствие мобильника, а Соколяк упрекал его в скаредности. «За «наши» деньги, – скрипел он в трубку, – вы должны быть везде достижимы, как президент США!»
И еще Кошкин узнал, что Соколяк очень интересуется, кому сегодняшней ночью звонил «журналист».
– Откуда прошел звонок? – пытал Вася и своего ответственного, и бывших на связи ребят Рафа, но те лишь руками разводили: подшефный номер в «Пенте» был пуст, а локализовать мобильник стоило все-таки совсем других бабок. А вдруг он с улицы любопытствует, из общественного туалета? И все затраты – в ведро? Не экономично.
Кошкин негодовал – решение задачи было рядом, яблочко висело столь низко, лишь руку протяни, но сорвать его оказалось не по силам. Он не мог придумать, как вытянуть из конторы Иванова, как выманить его в умелые руки шарифовских аккуратных мальчиков. После заказа Соколяка стало как дважды два ясно, что Логинов попал к их клиентам.
– А просто. Проще пареной репы, – сказал Рафу Гена Мозгин и сообщил шефу свой простой до гениальности план. Сразу вслед за этим один из рафовских ребят, вооружившись чемоданчиком с инструментом, отправился по адресу, где страдала сердечной недостаточностью супруга товарища Иванова. Он несся на мотоцикле, сновал меж гудящими ему, ослепшими в пробках машинами, летал по тротуарам, распугивая прохожих и занося их на виражах обильной мокрой грязью. Те чертыхались ему вослед, но и поражались непривычному для осенней Москвы явлению. «Ничего, скоро тебе зима будет», – мудро заключали они, отряхивали плащи и брюки, и топали дальше по своим мирским делам. В городе холодало.
Узнать тот единственный телефон, по которому звонил «журналист» после трех ночи, и его абонента, было Ивану Ивановичу совсем несложно. Все-таки, как бы ни клеветали вороги, система работала. «Нет, без дела я не останусь», – думал Иванов, звоня Соколяку с докладом об усердно выполненной работе. Конечно, он знал, что тот попробует выяснить об этом Балашове всю подноготную, что уже заказал досье, но – пусть подождет, пусть отдельно проплатит. Отчитавшись, он устроился в кабинете, извлек из портфеля бутерброд с колбаской, термос с едва подслащенным, умеренно заваренным чаем, пристроил это хозяйство на газетке и собрался перекусить скромно, по-разночински, ведь из-за очередей в поликлинике толком и позавтракать не успел. Так и язву нажить недолго. Но его отвлек звонок.
– У вашей жены инфаркт. Если хотите застать ее – приезжайте срочно. В Боткинскую.
– Что с ней? Дайте ей трубку! – завизжал Иванов.
– Вы что, товарищ! Она же под маской. Вам звонили. Много по телефону разговариваете.
– Что?
– Скажите спасибо, что в Боткина везем. Вот что.
Иванов бросился к метро, не доверяя такси. В переходе он столкнулся на бегу с невежливым человеком, очень больно ткнувшим его локтем в бок. Удар оказался столь силен, что у Ивана Ивановича, видно, с голодухи, аж подвело печень. Он хотел продолжить движение, но через пару шагов качнулся и чуть не упал. Его подхватили заботливые руки Гены Мозгина.
Иванова допрашивали прямо в машине, в джипе с затемненными стеклами. Машина каталась кругами неподалеку от Лубянской площади.
– Если ты хочешь увидеть жену живой, говори быстро, откуда ты знаешь Соколяка Юрия и где нам его найти.
