Узбек готов был поверить Рустаму, что тот не из числа непримиримых, окружающих нынешнего союзника муллы Омара — люди из крохотного отряда ингуша были слабо вооружены, их амуниции хватало на то, чтобы отогнать бандитов-грабителей, но явно недоставало для войны. (Рустам был рад, что оставил в Кундузе РПГ, пулемет Калашникова и гранаты.) Но поведение командира говорило, что кавказец вовсе не рвется обратно в свои горы, не хочет отправляться и в Турцию — из чего узбек заключил, что у пленника здесь свой интерес. А значит, где-то прячутся и деньги. Узбек решил придержать гостя и разобраться, чьих он кровей, кто его кормит. Почаевничав, он приказал отправить пленника и его людей в свое селение, а как возьмут Кундуз — там и придет время заняться его судьбой. Узбек помнил, как дядя говорил ему: «Моли Аллаха, чтобы вместо мудрости Он снабдил тебя везением, а вместо ума смекалкой. Мудрый довезет тебя на своем горбу, умный спляшет на твоей свадьбе». Узбек передал эти слова ингушу на прощание. Рустам поклонился коротким кивком головы и подумал о правоте Руслана Ютова, не желавшего укреплять свои связи с Азией. Ютов был враг уже, но свой враг, во сто крат дороже хитрого торговца живым и мертвым товаром.
И все бы получилось у терпеливого пленника Рустама, и отдал бы его узбек пакистанцам из МВР за достойный выкуп, если бы судьба войны не толкнула под локоть руку того, кто выводил на листе неба линию его жизни. «Вместо мудрости да снабдит Он тебя везением».
Полевой командир узбекского отряда, взявший в полон Рустама, не мог знать, что за день до того, как ингуш покинул Кундуз, Джума из Намангана тайно встретился с посланцем генерала Дустума, они проговорили с глазу на глаз больше часа, и той же ночью, что и группа Рустама, из города вышел большой отряд — пуштунов и узбеков вел сам Джума. Отряд миновал минные поля, окружающие Кундуз с юга, и только двинулся к Кабулу, как земля содрогнулась от ракетных ударов, гигантскими цветами света зацвела от разрывов ночь. (Рустам, ушедший через южные ворота, слышал уханье огромной злой совы.)
Удар пришелся чуть раньше времени, отряд еще не успел достичь гиблого места и расползся по укрытиям. Потом собрались вновь, и пошли слухи, что накрыло головную группу, в которой и шел Джума. Поутру самым недоверчивым показали место, где пал знаменитый воин. Еще говорили, что голову Джумы унесли белые птицы, а тело оставили земле. Головы у трупа, телом похожего на Джуму, действительно не было, зато его зубную щетку и кое-какие пожитки аккуратно собрали его приближенные, что и продемонстрировали рядовым бойцам. Голоса утренней молитвы пели печально, люди были растеряны, шептали о возвращении в родные края или, наоборот, о бегстве далеко-далеко, и молчали о сомнениях в силе защищающего их Аллаха. И в то время как сам Джума, живой и невредимый, еще в темноте уйдя из известной ему опасной зоны обстрела, двинулся к нейтральной туркменской границе. Оставшиеся в отряде командиры посовещались и отправили посольство с предложением о достойной сдаче генералу Дустуму. Пошел слух, что перед смертью Джума договорился с Дустумом о временном мире до ухода чужестранцев. Потому что и Дустум знает, кому служить, а с кем жить.
Кундуз держался еще несколько дней. Все эти дни американцы гвоздили некие «объекты» обороны талибов, а афганцы, все откладывавшие и откладывавшие ратные подвиги, за которые получали деньги и обещания завтрашних почестей, вели с защитниками торг, и составляющий истинное поле войны. Узбеки Дустума договорились с таджиками Фахима, кому входить в Кундуз, каждый из них старался договориться о выгодах этой операции с комендантом Кундуза, а тот, в свою очередь, со своими соратниками. Северные, под давлением «спонсоров», ставили условие, чтобы иностранцы-арабы сдались без оружия, и в ответ обещали мягкую фильтрацию и скорую амнистию для рядовых. Все равно пленных держать негде. Но бросить арабов и уйти не было никакой возможности, и торг тянулся ириской изо дня в день до тех пор, пока «наемникам» все же не пообещали уйти вместе с обычными талибами, которых будущей власти предстояло перековать в сторонников демократии. В кругах умеренных авторитетов юго-западных областей и среди устатов и ханов севера и востока рождалась нехорошая усмешка по поводу бравых западных военных. Эта усмешка могла бы польстить русским, если бы те еще понимали лесть. Усмешечка людей, знающих уже, как пережить, перемолоть на жернове ровных месяцев, лет, десятилетий, чужое, грузное и колкое чугунное время.
