Был еще один выход: удержать ингуша в тюрьме, упрятать его подальше. Благо, в этой стране можно годами держать узников просто так. Но нет такой тюрьмы, из которой не смог бы сбежать ингуш. Хорошего нукера нашел себе Руслан Ютов. Себе на беду. А если сбежит он из тюрьмы, то сбежит врагом, и лучше пусть погибнет он, чем его превратят в полуживотное надсмотрщики в каменной клетке. Поэтому полковник Сарыев, перед тем как отпустить Рустама, дал поручение подчиненному застрелить гостя при подъезде к границе. При попытке к бегству. От пули, как в битве, на воле, а не от удавки надзирателя в тюрьме. Нет, тебе не на что будет жаловаться по пути к гуриям на Одноглазого Джудду. Полковник боялся. Но Джудда убедил его простым доводом: ты, Ораз, так вымазан в ишачьем помете, что незачем тебе упрямиться из-за чужака. Здесь у него нет родных, и никто его здесь не ищет, а эмир его уже на пути к Аллаху.
Полковнику убедить своего подручного было еще проще — тот и не спросил.
Но только судьба на этот раз не захотела подчиниться воле Одноглазого. В те же часы, когда захудалый «Москвич» вез ингуша в сторону поселений белуджей, что на афганской границе, полковника Сарыева уже допрашивал майор службы президентской охраны Дурды Кабулов. Его начальник, грозный Раджепов, объяснил подчиненному, что работать с полковником можно и даже нужно предельно жестко, потому как обратной дороги у того уже быть не должно. Полковника Сарыева даже не пришлось долго обламывать — сам не раз проводивший допросы с пристрастием, он вспотел и сник еще до того, как ему в первый раз ударили ногой в пах. Уж кто-кто, а он знал, как усердно умеют трудиться костоломы-допрошатели, и проявил готовность сразу рассказать все, что знает и чего не знает. Лишь бы дожить до того момента, когда его патрон, министр национальной безопасности Назаров, услышит о происходящем и накажет наглецов. Он, естественно, рассказал и об ингуше, и о Джудде — одном из многочисленных советников в пакистанской дипломатической миссии, имеющем о-очень большое влияние в арабском мире. И о Кеглере, и о Балашове. Но он понятия не имел, что же такого важного узнал пакистанец из МВР от ингуша, присланного из Афганистана всего для одного допроса и отпущенного обратно погибать.
Он был бы рад рассказать, он выражал готовность и словами, и глазами, но ему не верили, и уже к вечеру в общем-то здоровый в совсем недавнем прошлом мужчина был брошен в камеру инвалидом. Вечером же майор Кабулов доложил о результатах начальнику лично, как тот и требовал. Он доложил, выпятив грудь и подобрав живот, бодрым громким голосом — последний раз так красиво и искренне у него выходило проявиться перед начальством при параде в училище. Он ждал похвалы и, возможно, награды, поскольку всего лишь за день его подопечный вывалил столько компромата на своего шефа и на всю службу КНБ, сколько из иных за месяц не выбить. Да что за месяц, за год! И главное, на этот раз показания казались правдивыми… Самим ничего сочинять не придется!
Только Раджепов обманул ожидания Кабулова. Грубо прервал рапорт вопросом, схвачен ли объект, которого доставили из Афганистана. О том, что объект убрали по пути к границе, он и слышать не желал.
— Вранье. Это же вранье, Кабулов! Проспали? Кто такую падаль до границы повезет, когда его в тюрьме прикончить проще? А?
— Разрабатываем след! Если жив, из Ашхабада не уйти ему. Пограничники предупреждены, наши люди бдят. Милиции оперативку дали. Только КНБ пока не подключали, — по-прежнему бодро отрапортовал Кабулов, но начальник, побагровев, набросился на него, распекая за нерасторопность. Кабулов знал, что доводы логики, бывшие на его стороне, — союзники бесполезные, и лишь молил Аллаха о том, чтобы раджеповский гнев вылился весь гнойными словами, а не делами.
— Сволочь! Гнус! Из-под земли его! Что, пакистанское посольство прикажешь штурмовать? Выбивай хоть из него, хоть из Сарыева, что делает за нашей спиной Назар (имея в виду председателя КНБ Назарова). Или за Сарыевым на конвейер пойдешь!
