Ключ в замке скрипнул под нажимом, словно упрекнув Балашова в забывчивости руки. Пахнуло сдавленным теплом. Значит, Маша за это время не приезжала. Она всегда открывала форточки. Хорошая привычка. Балашов скинул куртку и ботинки, распахнул балкон, нырнул в кресло под плед и уснул. Ему снилось море. Оно не было ни синим, ни зеленым, ни белым — вообще никаким, так что не понятно, с чего он взял, что это именно оно. Но принадлежность моря Морю оставалась неоспоримой. Море было холодно. Балашов начал тонуть в нем, медленное утопание не было мучительно и несло окончательное прояснение. Но от смерти Игоря отвлек звонок, который пробился сквозь водную соленую толщу длинным проворным сверлом. Игорь выпал из вспоротого сна и пошел к телефону.
— Алле! — сказал он, и тут позвонили уже в дверь.
— Игорь, ты? Ты куда пропал? И зачем вынырнул? — загремел в трубке голос Миронова.
— Сейчас, Андрей Андреич. Дверь открою и объясню, — еще пребывая в дремоте, ответил Игорь.
— Стой, успеешь! — закричал Миронов, но Игорь уже направился к двери. Он думал, что это наверняка Маша, хоть у нее и были ключи.
— Ты? — спросил он.
— Участковый, — ответила дверь.
Балашов открыл. Маленький человек в милицейской форме, но без фуражки сказал «здрасте» и шагнул в коридор. За ним в писательское жилище зашли еще двое в штатском, с одинаковыми лицами. У близнецов даже кожаные плащи были одинаковы, как галоши.
— Свежо у вас. Простудиться не боитесь? — поинтересовался участковый, с интересом оглядываясь по сторонам.
— Я сейчас. Я по телефону, — извинился Игорь, в свою очередь присматриваясь к милиционерам. Что они, теперь и участок нарядом обходят? А может, им на троих? Стакана не нашли?
— Вы, господин Балашов, присядьте, — моргнул участковый.
— И трубку положи, — добавил один из гостей.
Но поздно, Игорь уже добрался до телефона:
— Андрей Андреич, я перезвоню. Тут участковый по поводу замка.
Миронов был зол. Он звонил по мобильному и терпеть не мог ждать впустую, считая уходящие центы. Он положил трубку, выматерил и Балашова, и участкового. Последний тем временем извлек из папки лист бумаги и приступил к делу.
— В органы на вас жалоба поступила, господин Балашов. Пишут, понимаете, что притон здесь устроили. Алкоголические напитки, женщины…
«Точно напрашивается», — подумал господин Балашов.
— Наркотические вещества, — добавил одна из «галош».
Игорь улыбнулся. Бред какой-то. Продолжение сна.
— Меня дома неделю не было. Есть свидетели. А из женщин — только невеста. Мы заявление подали. Ошибка, товарищ участковый.
Игорю стало неловко от того, что он не знал околоточного по имени-отчеству. Он уже хотел предложить чаю-виски с дороги и на прощание.
— Знаем, что не был. Бдительность проявляем. Значит, сам смылся, а квартирку под притон? — перебил «галоша».
— А вы кто? — вдруг разозлился Балашов.
— А если мы сейчас у тебя кокс найдем, как тогда запоешь?
— Вы кто? Я ведь милицию вызову! — глупил Игорь.
— Здесь уже все, родной.
— Товарищи из органов, жилец Балашов. Вы проявите кооперативность. Может быть, выяснят, что сигнал ложный?
— У нас ложных не бывает, товарищ Рябов. Где твой подельник Миронов Андрей Андреевич? У него скрывался? Кликуха твоя Писатель?
Балашова молотом стукнуло в сердце. История, повторенная дважды, является фарсом, но лишь историку. А не участнику. И не участковому.
— Это он с ним по телефону! — ожил близнец-«галоша». Он говорил с заметным восточным акцентом.
— При чем тут Миронов? Объясните мне, товарищ э-э, Рябов. Вы без ордера пришли, так хоть объясните…
— А если кокс найдем, то никого ордера и не надо. Это такая феня для шибко грамотных, — вмешался первый «галоша», а участковый лишь руками развел:
— Сигнал у меня. Участковый, что? Сигнал поступил — проверяй…
— Может, ты не виноват. Может, Миронов твой с острова невезения. На то мы и служим. Мы разберемся, — первый «галоша» произносил слова с темпераментным придыханием на последние слоги, так что «разберемся» превращалось в «разберехмся», а «невезения» — в «невезехния».
— Говори, где прячется кокаинщик, и пока оставим тебя. Пиши. Ты еще сладкий, а он заядлый. С Афганистана на наркотрафике сидит, морзота, — второй «галоша» двинулся к окну, — вот так зачахнешь, как твой цветок. Не о деньгах думай, а о жизни. Сядешь на пятак, это по-легкому. А по правде так на все семь.
Балашову стало страшно. В Москве — да что в Москве, в Париже и в Нью-Йорке против пакетика с порошком, найденного за книгами или под раковиной, приема нет. Об этом говорит мировая литература. Сейчас притащат понятых, а потом убеждай присяжных, что обыск без ордера. Вот тебе и кодовый замок…
И тут снова в уши впился звонок. Тот, кто звонил, не ленился вжимать кнопку до упора. Это уже точно была не Маша. Игорь решил, что вот тебе и понятые, и ордер, но «галоши» переглянулись, и в их глазах Игорь увидел растерянность.
— Кого черт несет? Не открывай, — повелел первый. Он расстегнул плащ и вытер пот, выступивший под высоким воротником на шее.
