— Дверь высадят. Это долг забрать! — вдруг поперло из Игоря, в котором надежда на спасение сомкнулась на том, кто стоял за дверью. А вдруг опять Миронов?
Балашов, дивясь сам себе, испытал азарт!
— Долг? Я же говорил, что притон! — обиделся первый «галоша». Вы, товарищ Рябов, откройте, поглядим, что за гусь. Может, как раз по нашей картотеке?
Участковый, крякнув, поднялся со стула, на котором успел обосноваться и даже угреться.
— Как у вас замок открывается? — спросил Игоря его домашний милиционер. Игорь устремился помочь.
— Сиди. Куда к сообщникам! — цыкнул на него первый.
— Дома у себя командуйте! Документы свои предъявите, — крикнул хозяин квартиры и успел проскочить к двери и открыть ее.
Напротив него стоял незнакомый мужчина. Мужчина был коренаст, но не вызывающе, а естественно и убедительно. Верхнюю часть лица скрывала кепка.
— Такси заказывали? Балашов здесь живет? — скрипло спросил он.
— Да, я. Номер заказа 4711?
— Верно. Ехать будем? А то ждать запарился.
— Будем, будем. Сейчас туфли в ноги и гости мои уйдут, — заторопился Балашов. Мозг его частил, а руки не поспевали.
— Эй, гражданин, вы езжайте. Хозяин остается. Не видите — милиция тут разбирается, — возник в коридоре первый «галоша».
— Что значит езжайте? А платить кто будет? Я вам не сайгонский рикша. И потом тут я только одного милиционера фиксирую. А вы лица сугубо для меня гражданские. Вот и платите. Сто рэ.
Участковый вконец стушевался. И хотя «галоша» выжигал на его куртке пуговичные дырочки злобным взглядом, товарищ Рябов отказывался проявлять активность в решении возникшей проблемы. «Галоша» отнес это насчет личной вялости участкового, вызванной некстати прерванным похмельем. Но сам-то Рябов знал, что спорить с московским таксистом из-за денег может позволить себе разве что старший офицер какого-нибудь ОМОНа, а платить сто рэ за Балашова из своего «ка» ему вовсе не хотелось, несмотря на обещанные «галошами» хорошие барыши. Но будут ли они еще, эти барыши, он уже сомневался, кумекая мужицким своим умом, что выгодное дело, в которое его втянуло начальство, на поверку вышло скользким обмылком.
— Дай ему сто рублей, — приказал первый «галоша» появившемуся за его спиной «близнецу».
— Почему я? — спросил второй. Балашов тем временем надел туфли и вознамерился выскользнуть из собственной квартиры.
— Что смотришь? Держи ты его! — плюнув уже на сотню, крикнул первый, и оба устремились по узкому коридору к Балашову. Первый споткнулся о балашовские осенние сапоги и ткнулся в товарища Рябова, не успевшего вжаться в стенку. Ах эти чертовы московские квартирки. Второй оказался проворнее и схватил Балашова за локоть. Тот встрепенулся, взмахнул руками, но хват был цепкий. И тут таксист, до сих пор безучастно ожидавший клиента или сотни, шагнул вперед и без замаха ткнул второму «галоше» в лицо. Игорю показалось, что тычок вышел мягким, но тот отпустил локоть и, постояв секунду в недоумении, обмяк в коленях и рухнул под ноги участковому. Вторым таким же ударом, последовавшим без паузы в ухо, на пол был уложен и другой близнец. У него запузырилась из носа кровь.
— Вы что делаете? — взроптал товарищ Рябов и хотел взять таксиста за руку, чтобы выкрутить ее, как когда-то учили тренеры.
Но руки не поймал и неведомым ему образом очутился на колене. По лицу его не били и вообще честь мундира более не задевали, так что Рябов, уже не мечтая о смертоносных приемах самбо, решил просто, по-русски, хлябнуть нахала — не как представитель власти, а от себя лично. Но с колена дать достойный ответ было несподручно, и Рябов аж подпрыгнул с пола, разя обидчика кулаком — таких нагрузок на сердце уже давно не выдавалось — разве что старуху нетрезвую он тут едва не на руках на третий этаж волочил. Но проклятый таксист словно из воздуха был сделан — рябовская оплеуха пролетела над его головой и обрушилась на подвернувшегося Балашова. В самую челюсть. Писателя смело с ног. Когда он пришел в себя и снежинки в зрачках перестали кружить звенящей метелью, он обнаружил свое тело в собственном кресле. Он еще не слышал, что кричали друг другу люди вокруг, но отметил, что людей в комнате прибавилось. «Галоши» сидели на полу спинами друг к другу, и рукава их плащей были хитро переплетены меж собой. Участковый, вжавшись в стул, сжимал обеими ладонями виски. Был и таксист, так и не снявший кепки, и еще некто, которого хозяин не мог разглядеть, поскольку стоял тот у самого окна, в которое вдруг, разбуженное шумом, с искренним любопытством заглянуло солнце. Когда вслед за зрением и болью вернулся слух, он понял, что в его квартире происходит форменная «разборка» — только вот между кем и кем? Тут он оставался в недоумении, равно как и участковый Рябов, которого, похоже, все-таки угостили тумаком в качестве успокоения.
