Мало того что проклятый туркмен наполнил чемоданчик не полностью «зеленью», а еще и рублями, так он еще засунул туда бутылку туркменского коньяка в коробке. Прах бы его побрал. Но и с этим можно было смириться, если бы теперь на шее не повис чеченец Хан, которому через генеральских ментов обещана доля на рынках. Но, позвольте, за что? Ничего ведь не решил. А тут еще такая неприятность. После стрелки, сразу почти, дача в Загорянке возьми да сгори. Хорошая дача, двухэтажная, теплая. Только что ремонт молдаване сделали. И забор ладный, и ворота, и сторож. Как сгорела среди осеннего белого дня — не поймут ни страж, ни соседи. Тит Терентич послал сыскарей, но те только головами покачали: если поджог, то чистый. Звери работали, на таких дела не заводят. У Титычей дачи даже олигархи давно не палят. Сыскари с любопытством разглядывали выражение хозяйского подбородка. А потом был звонок, короткий звонок по прямой линии. И приятный женский голос сказал удивленному Терентичу буквально следующее: «Тит Терентьевич, друзья просили передать, что играть в шашки с туркменами вам не следует». Звонили, как ни смешно, из Киргизии. Тит Терентич намек понял. Когда-то и он проходил труд классика «На всякого мудреца довольно простоты».
Раф хотел расплатиться с Геной Мозгиным за стремительно и чисто проделанную работу в Загорянке, но Гена денег из «фонда Ютова» не взял. Раф не удивился и благодарить за службу не стал. Вместо того он пригласил Мозгина в свой кабинет, извлек из шкапа знатный виски, и, вдохнув горелого ячменя, выпил. Выпил и Мозгин, и на его открытом лице пролегла бороздка.
— За честь офицера. Делай что можешь, и будет — что будет, — произнес он. Раф, сдержав усмешку, разлил вновь.
Андрею Андреичу, в свою очередь, тоже позвонили. На заветную «трубку». Не кто-нибудь, а заместитель руководителя антитеррористического центра ФСБ РФ.
— Что ж вы старых товарищей забываете, Андрей Андреич! Не показываетесь, не звоните… Говорят, тому виной успешное частное предпринимательство?
— Бизнес позволяет мне испытывать перед будущим страх меньший, чем перед настоящим. Консультирую, живу приобретенным запасом знаний и навыков.
— Что ж, достойно уважения. Вы подъезжайте, Андрей Андреевич. Разговор есть. Как раз требуются ваши знания.
— Государству?
— Конечно. Многих знающих людей порастеряли… в смутное, кхе, время… Теперь собираем.
— В мундиры?
— Конечно. С жалованьем. И премиями. Есть разные схемы совсем. Гибкость. Приезжайте. Интересная, ответственная работа на генеральской должности.
Миронов обещал приехать. Должности генеральские его не манили. Разве променяешь его нынешнюю свободу на кабинет? Но узнать, на что его «подсадить» хотят, стоит. Сколько ему еще у Ларионова прятаться?
Встреча состоялась, и Миронов полностью удовлетворил свое любопытство. Вплоть до забавной заботы о том, не приклеил ли старый боевой товарищ к нему хвоста. Старый боевой товарищ не стал, конечно, говорить о туркменах и об ингушах, на которых напрасно теряет время полковник. Он только намекнул на ходящие по «фирме» разговоры. Миронову было предложено, с учетом его обширных международных связей, заняться координацией обмена информацией между российской стороной и союзниками по антитеррористическому альянсу. (Миронов удивился, как ловко собеседник выговорил эту словесную сосиску.)
— Речь об оперативной информации разведки? — оживился Андреич, но тот только развел руками, давая понять, мол, всякий сверчок знай свой шесток.
— Открытая, открытая информация. Журналисты, эксперты… Ваш нынешний профиль. У штатников компьютеры, а у нас — мозги, как обычно. Штатники и проплатят. Чай, не немцы…
«А что, хорошо, — отметил Миронов, — теплое место, и с интересом, и на деньгах. Только с туркменами — не дергайся».
— Я поразмышляю.
— Размышляйте. Охотников, сами понимаете… Видите, Кабул взят. Так что думайте не долго. Вы, так сказать, мой ставленник.
— Спасибо. Креатура, значит. А насчет спешки, так ты вспомни, Николай, Кабул сколько раз брали? До сих пор берут. А там еще Ирак впереди. Иран. Кашмир. Все теперь по нашему профилю. Теперь разнесет, как флюс. По всей нашей азиатской щеке.
— У нас креатур нет, — обиделся старый боевой товарищ, — у нас государство хоть и слабое и хоть какое, а об отдельном человеке еще позволяет заботиться. Вот как мне о вас. Думаете, я Васе Кошкину не сочувствую? Так что защиту и это государство обеспечит. Хотя бы в отдельных, так сказать, случаях. Только чтобы каждый своим делом. Вы — Афганистаном, сыск — Кошкиным, а кому следует — террористами.
«Хорошо, хорошо. Спасибо тебе, Вася Кошкин. Ты и сейчас на службе», — поблагодарил Василия Андреич, когда вышел из кабинета. Ему стало и смешно и грустно и от генеральских лампасов, и от государевой защиты. Но то, что «там» считают, будто он за Кошкина Василия осуществляет святую месть — это очень положительный фактор. «Фактор безопасности», — дал определение Миронов, верный привычке метить события терминами.
