Надо создать орган, совет, верхнюю палату, собрать туда крупных самостоятельных деятелей, лауреатов Нобелевских премий, религиозных мыслителей, ученых. Великих психологов, писателей. Собрать тех, кто не входит в сотню первых в тайном списке Форбса… Им предстоит искать общий язык, и пока они не найдут его по вопросам великим, быть войне или нет, Большой Вокзал ООН не может одобрить войны, так как он одобрил нынешнюю войну в Афганистане. Совет старейшин, совет мудрейших, Лойа Джирга мировая, усмехался Пустынник, думая, что великий пророк Мухаммед был до тонкости прав, предрекая наступление времени, когда из уст неверных зазвучат слова истинных верующих. Смешно, если «их» представление о свободе гражданина переплавится в признание потребности в Лойа Джирге! Пустынник обрадовался новому, как подсказке, пришедшей в близости вершины пути — ему самому в такой форме не приходила мысль о мировой Лойа Джирге… А ведь кто, как не он, пришел к убеждению, что убежавшее от своих Джинов Моста человечество следует вернуть к кувшину Времени, пускай даже призыв вернуться сулит многие печали и смерти! Но вот иной способ — способ связью меж мудрецами дать подобию выход к спасению и возврату! Худенькой крови связью… Да! Пустынник был согласен, что человеку по силам изменять мир. Ради этого человек и отправлен в мир. А если не один человек, а сообщество? Если те, кому дано раскрывать подобие?
— Утопия! — вмешался Логинов, словно стремясь разорвать связь, возникшую между Балашовым и Пустынником. — Те сто первых из списка Форбса будут назначать Нобелевские премии только «своим», и печатать книги только «своих», и пускать в массовую всемирную паутину только своих. Да что там Форбс… Лауреаты, самостоятельные мыслители сами перессорятся меж собой раньше, чем рассядутся обсуждать предмет спора.
— Пусть обсуждают стоя. За конторками. Двенадцать присяжных выносят единогласное решение.
— Да, выносят. Но это простые, случайно набранные люди! А усадите в комнату присяжных двенадцать лауреатов «антибукера». Дайте им право решать, «виновен» или нет. А еще лучше, допустите их до мировых убийств!
— Дайте! Если эти не договорятся, значит, быть бедам и бедам! Смысл не только в том, чтобы они договорились о войне и о мире. Не столько. А в том, как! Если эти договорятся, то договорятся в самой основе, они дожгут противоречие, непонимание между моралями, между заветами, дожгут до самого ложа костровища, скрытого углями и пеплом. Если эти договорятся, это будет не компромисс, а решение! Но еще важнее — чтобы они нашли способ договориться. Способ — вот главное! Нелогический, осиный способ движения к решению. И никому ничего не надо доказывать. Способ передается подобием!
— Вы очередной отрицатель Декарта? (Логинов был и удивлен и возмущен тем, как ловко, будто свои, Балашов использует в споре с ним те тезисы и даже понятия, о которых понятия не имел давеча, до их ночного разговора. А ведь был тёха тёхой! Усилием воли Владимиру стоило сдержаться и не переспросить, давно ли Игорек читал труды Чака Оксмана…)
— Не логика и не убеждения преграждают путь к решению, а неумение взлететь над плоскостью противоречия. Над листом, который, кажется, не разделить, пока не разорвать пополам или не отобрать целиком, и тем самым закладывая в компромиссе или в аннексии желание реванша. Способ другого зрения, чтобы увидеть, как легко из листа сделать «восьмерку», лист Мебиуса, и разместиться на одной единственной стороне с противником, не ущемляя и не отказываясь… Коллективное гениальное прозрение мира. Снова Платон: сознание и подсознание как факторы реальности в точке кризиса.
— А что же закрывает глаза, если не убеждения?
— Вы замечали — осы какое-то время не летят туда, где прибили газетой их подругу. Между простыми коллективными организмами есть мгновенная связь. Она и составляет разум. Способ коммуникации как распознавания слабых сигналов и нахождения общего языка для их понимания… Я думаю, если в комнате двенадцать посвященных, двенадцать нобелевских присяжных, выбранных случайно из тысячи мудрецов, начнут спорить, ища решение на границе морали и опыта, и если им в этом помогут акушеры от психологии, психотерапии, которым не важна цель, но которые владеют средством, как идти к себе, в себя, к самому главному противоречию… то найденный способ «осиной почтой» распространится по улью человеческому. Вот в чем тут дело. И если это выход, то, возможно, единственный.
— То есть вы бы предложили запереть в одной комнате Зию Хана Назари, господина Буша, рабби Акиву, Ганди, Горбачева, Шимона Переса и Зигмунда Фрейда?
