Следователь мотал головой, мол, вы тогда, ротозеи, будете террористов ловить? Вы даже араба поймать не сумели!
Офицер не понял, о каком арабе идет речь, и в отчаянии махнул рукой — делайте, что хотите, но своих солдат я в этой дыре не оставлю. Сотрудник УВД зло сплюнул и дал знак «по машинам». Чары, к которому никто из конвоиров зла не питал, объяснили цель дальнейшего движения.
— Расстреливать тебя едем! — пошутили они.
— Миленькие, за что же? Если во мне дырку сделать, из меня столько ишачьего дерьма выйдет, самим страшно станет! — вроде бы поверил им туркмен.
Следователи остались довольны. Нравился им такой подозреваемый. Может, и веселее, что приходится тащить его за собой. С тем и тронулись.
В следующем, крохотном кишлаке группу тоже порадовали. Жители сообщили, что только-только ушел оттуда маленький отряд с высоким нездешним типом, которого называли меж собой устатом-шурави. Еще след не остыл! Селяне предложили лепешки, чай, барана зажарить, но какой чай, на обратном пути все радости. Войско в добром духе двинулось дальше в горы. «Ратных подвигов вам», — пожелали жители. Только старший офицер оставался мрачен. Такие прогулки без американских броневиков нравились ему тем меньше, чем дальше они оказывались от Чирхи на территории, так сказать, освобожденной от талибов…
Пуля снайпера уложила водителя джипа как раз в тот миг, когда фугас средней мощности разорвался у обочины дороги, вблизи грузовика. Заряд был заложен под кучей камней, и солдат в машине занесло булыжниками. На долю секунды воцарилась тишина, а потом застучали автоматы. В бой вступила засада, в которой участвовал Логинов.
— По грузовику бей очередями! — старший из афганцев хлопнул Володю по спине и нырнул в какой-то ему ведомый лаз. Над головой Логинова, сбоку, дробили воздух «калашниковы», сквозь их хор пробивался голос солиста — мощной винтовки М16…
Оружие Логинова молчало. Он различил перед собой живых людей, и не мог заставить себя открыть огонь. Из-за грузовика уже огрызались стволы уцелевших и очухавшихся солдат.
Чары при первом же разряде выстрела притворился мертвым. Но, расслышав, что сопровождающие, метнувшиеся из машины, решают, не пустить ли контрольную пулю подопечному, он решил ожить и стремительней зайца прыснул за ними, за большой придорожный камень. Вниз чудесным образом уходила лощинка, создававшая естественное укрытие и предлагавшая путь к отходу. Сыщики вместе с Чары воспользовались таким подарком судьбы и ускользнули, но тех солдат, которые захотели воспользоваться спасительным путем, накрыло прицельным огнем. Логинов увидел это, и тут под ним что-то ухнуло, свистом прорезало воздух, и грузовик исчез в снопе огня. А дальше вниз посыпались с горы на дорогу ополченцы его отряда, и его подняло вслед за ними. Он начал открывать внутри себя возможность видеть, угадывать нить боя, и это чувство прозрения, слуха, силы вызвало приступ восторга. Только у трупа бородача-офицера он замер — жутко торчала борода из земли вверх, больно неуклюже, недостоверно раскинулись, подвернулись конечности тела, пораженного гранатой. Логинов нагнулся и переложил руки покойника на грудь. Его не торопили. Грифы-охранники замерли за его спиной. Логинов позабыл про них, не видел их среди людей его отряда. Теперь он вспомнил о Горце, о Чары, оставил офицера и побежал дальше, стараясь отогнать от себя наваждение, будто бородатый с медными глазами остался обижен на него. Ничего, сказал он себе, мы тут все равнобоки к вечности, нечего обижаться!
Горец дожидался беглецов во второй засаде. Притаившись чуть выше лощины, он вслушивался в звуки боя. Двое моджахедов, составившие его отряд, то посматривали на него, то с тревогой глядели вниз. Им троим предстояла тонкая работа. Если расчет Горца точен и следователи найдут спасение в лощине, то их предстоит прицельно отшелушить от пленника. Лишь бы они не пристрелили его раньше. Еще хуже, если в лощину прорвутся солдаты — удержать и уложить одиночными афганцев, спасающих свою жизнь, будет сложно.
Наконец, они появились. Четверо и Чары. Горец не сдержал усмешки, увидев, как скачет туркмен по камням. Полицейские бежали ровно. Недурные мишени. Горец приложился к прицелу, успокоил дыхание. За грохнувшим выстрелом последовали еще два. Двое полицейских рухнули, двое прыгнули в стороны, ища укрытия. Один Чары, растерянный, замер статуей.
— Ложись! — крикнул Горец, но туркмен словно оглох.
Стукнули новые выстрелы. Из-за укрытия послышался стон, но затем в сторону Горца полетела граната.
«Надо же, следаки с гранатами бегают, — подумалось Горцу, — молись теперь, Чары, всем твоим дурацким богам!»
Но граната не взорвалась, видно, китайская.
— Сдайтесь! Останетесь жить! — предложил полицейским Горец, продолжая щупать в прицел их укрытие и не оставляя вниманием лощину. Исход дела зависел от того, кто появится там. Чары секунды передышки пошли на пользу, и он рухнул наземь.
