Он возвращался из большого города в четверг. Было поздно, но еще не темно. Весенние электрички наполнялись дачниками день ото дня, горожане устремились на огороды, но в этот час от Электрозаводской народу в вагоне с Джуддой все же ехало не так много. Пенсионеры изучали газеты, трое рабочих Метростроя пили пиво, передавая друг другу бутылку, узбеки-гастарбайтеры, голов пять, дремали, упираясь друг другу в плечи шершавыми подбородками. Девчонка-«металлистка» целовалась по очереди с двумя парнями. Эти сидели прямо перед Джуддой. Старик глядел на них, не моргая.
— Ты бы, папаша, отвернулся, а то ослепнешь от зависти, — попросил его один из парней, и он последовал совету, отвел глаз. На парне проросло столько металлических заклепок, что его вполне можно было бы использовать для начинки фугаса. В людном месте.
На станции Косино, как состав тронулся, в вагон ввалилась компания подростков. Они были обриты налысо, затылки под светом ламп отблескивали серебром. Талым снегом отливали их цепкие глаза.
Они осмотрелись и направились к узбекам. Тихо. Те и не успели очнуться от усталой дремы, когда их начали жестоко метелить. Так и сказал между поцелуями один из парней напротив Джудды: «Чурок метелят жестоко». Били зверски, пятнадцать на пятерых. Напрыгивали со спины, валили, топтали, кого смогли. Один из узбеков устоял и отмахивался ножом отчаянно и слепо. Волком от своры псов. Метростроевцы мелкими шажками поспешили в тамбур.
— Стоять, хохляндия! — крикнул вожак своры.
Трое скинов кинулись за ними.
— Эй, папаша, делай ноги, пока глаз цел! Пока не до тебя им, — посоветовал «металлический» парень.
— Может и мы? Ведь не дадут пролы расслабиться, — предложила девица.
— Отобьемся, — отрезал второй «металлический» кавалер, и девица наградила его поцелуем в белые тонкие губы.
Джудда поднялся и пошел к выходу, противоположному тому, где уже били хохлов. Тех не метелили, а лишь «навешивали тумаков». Славяне все ж таки. Джудда ушел бы, но, оторвавшись от углубленного чтения газеты, один из поздних дачников заорал:
— Вот еще один! Уходит! Ребятушки, ведь уйдет! Спасу от этих нет, ребятушки!
Свора бросила украинцев и заинтересовалась Одноглазым. Крушить его скопом было скучно, да и с узбеками еще не закончили. Но и упускать жаль. Тем более при поддержке народа, по просьбе трудящихся. За афганцем припустились двое.
Джудде приводилось видеть, как молодые бьют стариков. На его глазах это происходило в Синьцзяне — китайские солдатики лупили уйгуров. Еще он видел такое во время короткой поездки в Югославию. Отряд косоварских партизан не жалел седин в сербском селении в ходе акции возмездия. И советские солдаты били на его памяти старика в «зеленом» кишлаке, где прятали раненого Джудду. Но…
Джудда за мгновение должен был решить, будут ли его метелить намертво, как узбеков, или все же ограничатся «назиданием», как украинцам. Он не боялся, но не мог выбрать, сопротивляться ли ему, или нет. Там, где при нем доселе избивали стариков, все-таки горела война!
Парни остановились перед одноглазым старцем. Такое для них тоже оказалось внове. Но тут узбек с ножом пал, издав жуткий крик, на который торжествующим воплем откликнулись нападавшие. И это решило участь Джудды, но эту участь он успел распознать. Того, который схватил его за бороду, Одноглазый озадачил. Он выломал мизинец и щипком пережал цыплячий кадык. Бойцу было лет пятнадцать. Второй охнул от неожиданности. Его затылок едва доставал Одноглазому до плеча. Он ударил ботинком в пах, потом по лицу. Вышло сильно, но отчего-то безрезультатно. Скин вспомнил детский фильм-сказку про костистого Кощея Бессмертного. Он бросился головой вперед с намерением сбить старика с ног, завалить, только Джудда хладнокровно перехватил его за скулу и затылок и вертанул, как будто это был винтовой засов на сейфовой двери. Сквозь стук колес слышно было, как что-то хрустнуло.
Но скрыться афганец не успел. Бросив добивать узбеков, вся свора бросилась на него. Джудда еще смог сопротивляться, пока они не сбили его с ног навалом. И тогда они принялись его убивать.
Старика забили бы и выкинули из поезда, если бы не «металлическая» девица. Прервав личную жизнь, она рванула стоп-кран. Вагон дернуло, тех, кто стоял на ногах, повалило. Лампы погасли на миг, а потом заморгали испуганно.
— Ну ты крута, мать! Вот теперь заколбасит! — поощрил ее тонкогубый и вскочил. В его руке появился кастет, и рука эта заработала с уверенной силой. Второй «металлист» отстал, но когда взялся за дело, то так уверенно, что скинхеды, из тех, кто еще мог бежать, ретировались в тамбур и там организовали оборону. Потом прибежала милиция с автоматами и пистолетами, всех арестовала, положила на пол и уже метелила сама. Досталось даже «металлической» девице.
