Полковник Курой отправился в штаб-квартиру маршала Фахима, через Файзабад в Панджшер. Дорога не долгая, каждый камешек знаком. Он сидел за рулем сам, а адъютант, из новых, расположился рядом. Офицер был таджиком, поступил к нему по рекомендации маршала. Он в пути в охотку посвящал полковника в новости, полученные от родственников из Ирана, о чудачествах тамошнего нового президента, об атомной бомбе, о хлебе, о том, что дураков становится все больше, а красавиц — все меньше, сетовал на распространение мужеложества. Этот треп не мешал полковнику распутывать клубок своих мыслей. Курой думал о том, за чем на этот раз его призывает маршал. Опять будет ему сулить генеральские лампасы?
В течение последних двух лет контрразведчик избегал возвращаться в штаб, принять генеральство, а вместе с ним и новые заботы. Курой отказывался. Маршалу в последний раз он так и сказал: «У маленькой змеи яд злее. Если серьезное дело будет, тебе Курой-полковник опять больше генерала сгодится». Весь смысл заключался в слове «опять», и маршал прекрасно понял это. Слишком много при штабе генералов стало, слишком мало полковников. Это было как раз перед весенним звонком Рафа Шарифулина.
И вот теперь Курой счел, что его время пришло.
Политические шашки решительно изменились. Так решительно, как если бы белые стали черными и наоборот. Терпение, опыт и напористость крупных фахимов и фахимов помельче принесли плоды, а президент Карзай подтвердил, что он настоящий афганский вельможа, царедворец, умеющий выживать в интригах двора и боя. Приведенный к власти американскими деньгами и бомбами, возведенный в президенты благодаря спектаклю «честных всенародных выборов», проплаченному, срежиссированному и разыгранному умнейшими западными опекунами, Хамид Карзай уловил момент, когда все же еще не все карты его внутренних противников биты, когда фахимы и дустумы еще готовы торговаться за последний рубеж — выборы в парламент, и сделал то, что до него делали многие умельцы выживать в Азии, и в очередной раз чего совершенно не ждали его опекуны, для которых изучение местной механики власти закончилось уроком на тему Общественного договора. Сделай он еще шаг за опекунами, возьми в свои руки парламент, и его больше незачем было бы содержать патронам. И загнанных в тупик полевых командиров ему уже не замирить, они растворятся во тьме и сожрут его коварно и неумолимо, как сжирали всех зарвавшихся ставленников зарубежья до него.
Хамид Карзай на выборах в парламент вдруг пошел на союз с полевыми командирами севера и тех пуштунских племен, что были недовольны «американским влиянием». Да, он «кинул» своих работодателей в Белом доме. Те сперва с изумлением, а затем с негодованием обнаружили, что в подготовленном ими втором отделении спектакля «Первые за 36 лет свободные выборы в парламент» на глазах меняется сценарий и актерский состав! И все происходит по ими же расписанным и отработанным в первом отделении правилам: где надо, теряются бюллетени, где не надо, возникают «талибы» и пугают бородачей-избирателей, где есть возможность, там на наркодоллары покупаются голоса! Но марионетка пошла в пляс сама! Эксперты различных ведомств принялись создавать новые схемы и высчитывать расходы, ведь вложенные деньги надо выручать. Высокие чиновники из Вашингтона отправились в Кабул, дабы посредством убеждения вернуть блудного сына на истинный путь, а Фахима и прочих фахимов «устаканить» деньгами или силой…
Фахим позвал полковника такими словами, что полковник поехал в неприступный Панджшер.
На вертолете, который Курою предложил в качестве средства передвижения маршал, полковник лететь отказался. Воздух — не его стихия, да и опасно. Так называемые талибы перед выборами в парламент получили из Ирана новые ПЗРК, и теперь в воздухе, ближе к горам и ущельям, даже американские военные не чувствовали себя уверенно.
Бронемашины бундесвера сопроводили Куроя до границы Файзабада и поспешили обратно, в безопасное место. Немецкое начальство в знак уважения к полковнику предложило ему обеспечить безопасность до самого Панджшера, и они вместе посмеялись над такой шуткой. Свой личный конвой, две машины сопровождения, после расставания с немцами полковник послал вперед, а сам отправился вслед, но обходным крюком, дорогой неудобной и пользующейся дурной славой. Адъютант принялся возражать, но Курой даже не счел нужным вступать с ним в объяснения того, что дается лишь опытом войны — самостоятельное движение наиболее безопасно в этих краях. Духи не любят тех, кто прячется за броню конвоев.
Адъютант был наслышан о том, что заступил на службу к офицеру с причудами, и отнес это к одной из тех странностей характера, с которыми ему еще предстоит познакомиться и жить. Страха он не испытывал, поскольку был хоть и болтун, но не робкого десятка.
