Путь, выбранный полковником, впадал в главную дорогу приблизительно на полпути между Файзабадом и въездом в Панджшер. Эту развилку уже 20 лет украшали обезглавленные советские танки Т–56, вкопанные в землю до самой призмы механика-водителя. Местные так и называли это место: «у безголовых шурави», хотя иногда говорили и иначе — «у русской любовницы». Полковник помнил историю появления здесь этих памятников. Он ее слышал от самого Горца, а потом и сам не преминул пересказать Ахмадшаху Масуду.
Советские батальоны снова рвались к Панджшеру. Отряды национальной гвардии доктора Наджибуллы, только сформированные, но уже хорошо проявившиеся в боях под Гератом, поддерживать их не спешили — Панджшер не Герат. Но шурави на этот раз взялись за дело всерьез, зло. Разведданные подтвердили, что советским генералам Москва устроила головомойку за то, что моджахеды Масуда портят политическую картину в непростые для Кремля времена. Шел 1985 год. После разгона генералы и маршалы в Кабуле приказали извести Панджшерского Льва окончательно, генералы полевые меж собой порешили попробовать загнать Масуда поглубже в ущелье и продержать там, пока Москва успокоится.
Мотострелки, десантники, вертушки и танки. Снова эти бесполезные в горах танки. Шах Масуд старался избегать прямых столкновений главных сил с советскими частями и изматывал атакующих засадами, ударами в спину, по линиям доставки боеприпасов и топлива, и отходил, оттягивал войско в логово, где заканчивалась власть советской авиации и куда уже наученные горькими опытами 81-го — 83-го годов, не совали длинные носы плосколобые стальные слоны.
Танки прикрывали передвижения пехоты, курсировали по дорогам, занимали огневые позиции у кишлаков, пристреливали цели в ближних горах. Старались вызвать уважение и нагнать страху.
Но афганцы уже не боялись. Они относились к танкам как к сердитым животным, пришедшим по прихоти природы пастись поблизости.
Танковый взвод полз по дороге из Файзабада. У развилки, битой временем и разрывами бомб, головная машина встала, за ней — другие. Через дорогу переходили бараны. Большое стадо неторопливых баранов. Куда им спешить…
Русский танкист выбрался из разгоряченного тела машины.
— Гоните скорей стадо, — прикрикнул он на пастухов, добавив пару терпких слов, наверняка понятных афганцам.
Те в ответ принялись разводить руками, подгонять баранов, утративших всякий страх перед рыкающей техникой. Но тупые животные, словно назло, замерли и только оглядывались на погонщиков.
— Гоните, а то танки двину! — вмешался офицер. Бараны остались к угрозе глухи. Но пастухи поняли офицера. Один извлек из дорожного баула сверток и поднял над головой. Сыр. Второй показал танкистам горлышко бутыли.
Офицер рассмеялся, трижды стукнул кулаком по броне и принялся расстегивать комбинезон для скорого облегчения.
— Технический перерыв. Отливай топливо, заправляемся, — оповестил он афганцев, — а потом полный вперед. Будет у нас шашлык.
Из машин вокруг собрались танкисты. Они спешили последовать примеру командира. Афганцы и их бараны уважительно разглядывали русских. Бутыль и сыр перекочевали на броню. Эх, шурави… Странные враги. Ну кто останавливает танки из-за баранов! Чуднобожные. Могут богатый кишлак спалить, а бродягу, бедняка, накормят да обласкают, последнее отдадут, да еще и власть дадут и сами в ноги кланяться будут! А сами — из той же человечьей глины. Чумазые, как чушки, ту же воду пьют, ту же водку. Повод для них — превыше всего. В поводе — их свобода, их окно в мир. Сыра им захотелось? Нет. Повод к неожиданному. Эх, шурави, не надо было вам останавливать танки.
Афганец тоже любит неожиданности. Быстрые, как взмах ножа.
Три экипажа были порезаны ножами. На это ушло не больше времени, чем русским облегчиться. Только один не дался сразу, и его истыкали, но он успел утащить с собой в коммунистический рай попутчика-моджахеда. Но когда пастухи-моджахеды полезли по танкам, их тоже ждала неожиданность. Первый, кто забрался в головную машину, там и остался, пуля прошила ему голову. Первым был сын местного князя.
Гранату швырять в люк сразу не рискнули, боясь, как бы башню, взорвись боекомплект, ненароком не отнесло на их головы. И тот, кто укрылся внутри, успел задраить люк. Танковый пулемет заработал, шинкуя баранов — люди ушли из сектора обстрела. Офицер, пошутивший про шашлык и теперь лежавший распахнутым горлом к солнцу, оказался недалек от истины.
Моджахеды, народец спорый, оседлали два оставшихся танка и прямой наводкой в два ствола раздолбали головной. Башня все-таки отскочила. Пора была скрываться, а то как бы не налетели вертушки, но любопытство не дало ногам волю. Как уйти, не посмотрев, кто там еще засел.
Нештатным членом экипажа оказалась женщина! Русская, молоденькая, не в военной форме! Подружка офицера, что ли? Ее похоронили, рискуя попасть под прямой удар русских. Что на них, духов, нашло?
Два оставшихся танка подорвали изнутри.
