— Что ты, Саат! Совсем напротив. Я хвалю его и других, скрытых от моего глаза за его именем. Они ведут игру войны искуснее, чем вел бы ее я. Их враг все глубже погружает лапу в улей, где расставлена западня, и всему свое время. Они отвратят врага от наших земель, от природных богатств, они отведут угрозу чумы, прячущуюся во вражьем упрощенном образе мыслей. Я приветствую их игру. И разве жертва даже такой сильной фигурой, как ты, Саат, может опорочить их дело клеймом предательства?
— Их враг — мой враг! Наш враг. Какие верные слова ты произнес! Упрямая чума их неверного образа мыслей! Вот чума!
— Не спеши, Саат. Я просил нас запастись водой терпения, ибо в терпении — добродетель партизана. Не спеши. Ты и так уже едва не перегнал Всадника Времени! Ты и те, кто ведет войну с неверными ли, с захватчиками ли, с империалистами ли — как их назовет араб ли, афганец ли, перс ли — знаете, за что мир лишать мира, за что лить реки крови. За воду и хлеб, за золото нефти, за власть, за верность Богу! Ты, Черный Саат, из тех, кто воюет за веру. Но мне, Кериму Пустыннику, этого стало мало! Большие войны, войны, не игры, ведутся за понимание! Люди плохо понимают, за что воюют на самом деле, они не знают, что поднимаются в бой ради рождения нового понимания! Аллах терпит кровь для того, чтобы хотя бы в войне родилось понимание такой жизни, которая соответствует величию Человека. Человек нынешний склонен довольствоваться придорожным репейником и засыпать на долгих переходах. Тогда войны толкают человечество под зад, как погонщик ишака. Но ишак остается ишаком! Неверные… Неверные и рады быть верными, но только не знают, в чем их порок. Они радуются созданным ими умным машинам, освободившим их от тяжкого труда, так же, как радуется им Мухаммед, как восхищается ими Карат. Они считают свои пути верными, потому что выбрали в качестве меры легкость жизни, сытость и свободу не быть убитым. Съеденным. Ишак всегда выбирает самый короткий путь. Так распорядилась им природа. Неверные и рады стать верными, но только обогнали сами себя, они уже понеслись к звездам, быстрыми машинами они останавливают часы — я верно разобрался в физике быстроты, ученый мой брат Мухаммед? — они уже несутся к звездам, а сами не владеют даже осиным подобием, и не умеют увидеть простейшего пути к добру, которое есть лишь полное единение всего того, что мы называем злом.
— Разве не вера — простейший путь к добру? — Черный Саат поежился и сменил позу.
— Простая вера — не путь, а соблазн.
— Я не понимаю тебя!
— А я понимаю! — перебил Саата Мухаммед-Профессор. В нем зародилась надежда, что Пустынник все-таки выйдет его союзником.
— Все ясно тому, кто обрел ясность, — продолжил Пустынник, преодолевая голосом возникшее препятствие. — Ясность и есть свобода. Каждый свободен в меру обретенной ясности. И кажется, что нет способа сравнить. Свобода, моя свобода, за которую я хочу победить — она в преодолении случайного. Хаос — кажущийся триумф случайного. Хаос — когда близкое сейчас через миг обращается в далекое, а то, что вчера было противоположным, прибивается к тебе. Круговерть. Но это ложь. Уловка тех, в ком веры не больше, чем в павиане, носителе бороды. Хаос — кажущееся торжество случайного. Мне не хватало последнего знания, и вот человек из противоположного дает мне этот ключик от последней дверцы. Человек из противоположного произнес слова об осином подобии. И я познал свой путь во всей цельности, от начала смысла до его конца, от себя случайного до Джинна Моего моста. Значит, я нашел свою половину в противоположном, и могу вместе с ней восстановить целого себя и уйти в добре… Мне не хватало знания о подобии. Теперь мне не хватает только одного — премудрости, объединяющей время и любовь… Того тайного хода, который ведет Джинна Моста прямо к Нему… Не следует перебивать меня сейчас, Черный Саат… Хаос — лабиринт, порядок в котором не объять не ведающему ясности. Ни умом, ни глазом. И сердце замрет от страха хаоса при виде случайного зла, копошащегося в желудках жертв! Но есть другое! Есть осиный глаз, единый глаз улья, глаз, единящий подобием сиюминутное с вечным. В нем мера ясности — это обратная мера к случайности. А снятие с сиюминутного чешуи случайного — это преодоление зла, прояснение хаоса, обретение свободы. Это добро. Писатель — моя мера ясности, моя плата за избавление от случайного, мой риск. Твой брат, Саат, постиг таинство нашей войны — человеку предстоит вспять развернуть Всадника Времени, и понять своего врага. Это и есть победа.
— Святы слова твои, мудрейший Керим! Зачем убивать путника, идущего по пути понимания? — воскликнул Профессор, но говорящий и его усмирил строгим жестом.
