Обратившись к Курою с просьбой разузнать подробнее про судьбу Паши Кеглера, Миронов больше не звонил афганцу. Хотя знал, что Курой не позвонит ему сам. По этому делу не позвонит. Сам Андрей Андреич, в силу беспокойной своей натуры раздираемый великим нетерпением, не торопил Куроя вовсе не из гордости, а чтобы не спугнуть, не столкнуть лавину, еще находящуюся в равновесии между силой тяготения и трением. Но после того как небо раскололось громом войны, пришла пора действовать. Миронов надеялся, что, по закону связи явлений, в правильно организованной человеческой механике общее событие с необходимостью сцеплено с частными, и афганец уже нашел путь к решению задачи о Кеглере. И Курой опять не обманул теорию полковника Миронова…
После разговора с афганцем Андреич так и не смог заснуть. Стоило настать утру, он нырнул в туман, бухнулся с мостика в черень, потом растерся досуха, выбрил подбородок, глотнул коньяка, заел пористым сыром — таким он был готов к бою. Он прослушал последние известия и позвонил Руслану Ютову. Курой прав, партию пора переводить в новую стадию. Но афганец ошибался, назвав эту стадию последней.
Утренний Ютов звучал неприветливо, совсем не так, как ночной Курой. Миронову показалось, что и у генерала за спиной бессонница.
— Да, полковник. У вас есть товар для обмена? — донесся сухой голос из Назрани.
— У меня есть большее. У меня в руках календарь. А перед глазами — телевизор. По телевизору идут новости. Они говорят о том, что нам пора скрепить союз, генерал.
— Знаю вас, полковник, и понимаю, что союз с вами — это вызов на дуэль. После него — только смерть. Вы так к этому готовы?
— Дело же не во мне, Руслан. Так распоряжаются твои звезды. Я знаю генерала Ютова, который испытывает склонность соединять. Личное и звездное. Теперь от теории, о которой мы говорили в Москве, нас сама жизнь подвела. Выбор.
— Андрей Андреевич, у вас есть товар? Или вы тоже решили положиться на звезды? Это не надежное дело, слишком изменчивы их законы для непосвященного.
Миронов озлился после этих слов. Яйца не учат курицу. Генерал, похоже, не хотел понять, как изменились их позиции после начала всемирного похода на террористов. Полковник стал мягок и вкрадчив:
— Генерал, отдаю честь смелости и уму. Особенно смелому уму. Но я проснулся раньше. А по правде и не ложился. Ты талантливый человек, Руслан. Я вчера общался с весьма талантливым человеком, и он сказал, что мир распадается теперь медленно на атомы, а потом от основы будет собран. Заново и по-новому.
— Это вас лишило сна? Зря. Этот человек писатель. Я — военный.
Миронов понял, что Ютов обиделся за сравнение. Ничего, переживет.
— Да, я понял про талант. Талант — это страх смерти. Обостренный страх смерти. Страх отсутствия истинной значимости. Обыватель живет, обретает блага, уходит. Талант страшится уйти в никуда. Ты меня ведь понимаешь, Руслан Ютов?
— И что, полковник? Как это относится к нам? Мы не боимся смерти.
— Не про смерть, не про смерть. Я про после смерти. Про наследство. Наследников. Наследника.
— У вас нет детей, полковник. Когда-то мы уже говорили об этом.
— При чем тут дети? Это для писателей. Об этом поговорим в спокойные времена, которых и не предвидится. Не дети, а связи — наше наследие. Мозг создает порядок, свой маленький порядок. Он борется со стихией, равнозначной забвению. Другой мозг — другой порядок. Редко их согласуешь. В этом наша трагедия. Общий беспорядок увеличивается. Третий закон термодинамики. Война — трагический способ овладения беспорядком. Состояние войны — это состояние не армий, а мозга, который не может ужиться с мыслью, что выстроенный им, выстраданный им порядок — это раковая клетка хаоса, беды. Мы это пережили. Теперь другие пусть. Афганистан — да что объяснять! Черная дыра хаоса. Крокодил, чей желудок переварит любой чужой порядок. Теперь афганцев толкают в союзники Назари, а, значит, к черту газ, к черту нефть, к черту геополитику. Мы видели с тобой Кандагар, Руслан. Там война любого порядка проиграна. А знаешь, почему?
— Ваш писатель вдохнул в вас поэзию. Но поэзия — не лучший советчик занятых людей. Даже при заключении союзов.
— Союз — это связь, генерал. Единственное, что сохраняет от хаоса при соединении разных порядков. Связь — это память, наследство. Пойми, Ютов, сейчас мой порядок, твой порядок — все за жизнь истинно натруженное высосет через трубочку эта война. Новый Кандагар. Наши с тобой порядки в экзистенциальной опасности. Союз неизбежен. И не терпит отлагательства. Кабы не знал я, что ты стратег, сказал бы тебе просто: да, у меня есть, что отдать тебе в обмен на нужное мне. Но тебе я говорю другое: пришло время определяться. Мы с тобой сильны умением использовать системы. Ты от таланта, я — по профессии. А системы погибнут, будут перемолоты в новом Кандагаре. И рак хаоса сожрет нас. Сперва тебя, а потом меня.
— Почему это так? Почему не наоборот?
— Молодые, здоровые, сильные отчего быстрее распадаются от рака? Отчего армии, хорошо отмобилизованные армии, потерпев поражение, рассыпаются в прах? А партизаны воюют десятилетиями.
