Зная, что друг не будет отвечать на этот машинальный никчемный вопрос, атлет взял его недоеденный кусочек торта. Позвал Сэнсэя, и велел ему убрать пустые тарелки с чашками. Прожевав торт, достал фужеры, наполнил их коньяком. Затем снова позвал слугу, и попросил его принести пару тарелочек салата и бутерброды с буженинкой. Когда китаец выполнил приказ, Аскольд попросил Мишку переключить "плазму" на другой канал.
– А мне вот тоже звездность не столько-сколько. – Аскольд поймал уступчиво-негодующий взгляд товарища. – Да-да. Вот я звезда… Гляди.
Манцуров перевел взгляд на экран, в котором снова возник Аскольд. В этот раз Кононов был в форме американского стража порядка, и вел в наручниках хрупкую даму. Дама упиралась, извивалась, выкрикивая ругательства.
– Это сериал, Мишанька. Называется "Гендерпол".
– Гендерпол… – Мишка почесал макушку. – Это что за треш?
– Это типа особый отряд полиции по делам гендерным. Высмеиваются все реальные политические персонажи, которые бесполезны в нашей Эрэфии. Но высмеиваются – посредством переноса их типа-понятий на гендерно-социалистический уровень… Да ладно, не тужься, я сам не очень понимаю. Мне что дядя продюсер сказал, то я тебе и объясняю. Вот это – товарищ депутат, которая всех заставляет трескать макарошки. Всех – и женщин, и мужчин.
– И ты ее за это арестовал?
– Это не я. Это дядя полицейский. А арестовал ее за то, что она не ответила на главный вопрос: макарошки – это женского пола, или мужеска? Ай, не начинай, Мишаня. Давай лучше выпьем.
– За что пьем?
– За хорошую погоду… – Аскольд усмехнулся, глядя как лицо друга из надменно-смешливого становится мрачным. Перевел взгляд в окно. Погода за окном была, мягко говоря, нехорошей. По окнам шлепали шарики града, неистовый ветер покачивал зеленые ветви акаций, мотал в стороны расцветшие сирени, рвал белье на резинках. – Ну, давай тогда за твою книжку… Чего пригорюнился, Мишка-фишка?
– Да ладно. Давай просто за встречу. Мы редко собираемся. Не так часто у нас соревы, дел практически нет. Семей тоже нет.
– А они нам очень надо?
– Мне бы не помешало.
– И зачем? Зачем, Мишок? Ну скажи, правда, на что тебе постоянная пила в доме и оглоед, который будет тебя нервически ушатывать лет двенадцать – четырнадцать, а потом будет просто чудиком еще лет десять. А потом уедет от папы, и будет говорить тебе "здрасьте" только когда к вам будет приходить родня, или высокие гости вроде меня… Да ладно, шутка. Расслабься.
– Ты, кажись, говорил, что звездность тебе не надо? – Михаил нервно поставил фужер на стол. – А это что за понты?
– Да я же сказал, шутка.
– Угу. А это што? – Манцуров кивнул в сторону телевизора, нервно схватил пульт.
– Нет, погоди, Мишань, не выключай. Счас будет самое трешевое. Сделай погромче.
Мишаня, превозмогая желание раздавить пульт в руке, выключил "плазму". Сделал несколько глубоких вдохов-выдохов. Взял фужер.
– Аскольд, давай просто выпьем и потрещим. Мы, правда, редко трещим о наших делах и интересах.
– Ну, давай, Геродот.
Звонко соприкоснувшись фужерами, билдеры осушили сосуды. Съели по бутерброду. Аскольд снова позвал Ванго, велел принести две чашки чая. Когда китаец явился с двумя дымящимися чашками на подносе, Мишка жадно втянул носом воздух, расплылся в удовлетворенной улыбке.
– Вот это вот – то, что природа прописала. Вот по запаху слышно. И насыщает уже сам запах.
Аскольд хохотнул. Спросил Вэйж Ванга: – Ванго, скажи этому Сенеке, из какой чухни ты готовишь эту природную блажь.
– Аскольд, – китаец, чуть не выронив чашку, которую заботливо ставил перед Мишкой, сокрушенно покачал головой. – Не чухня. Это фекальные воды амадхи с тибетским мхом. Мох – свежезамороженный.
– А ты думал, русские сосенки и цветочки. Да, Мишанька?
– А кто такая амадха? – сдерживая желание поморщиться, спросил Манцуров. – Надеюсь, это не имя блудницы?
– О, нет, – китаец упреждающе поднял руку. Это ящерица. Обитает в…
– Да ладно, Вэйж, вы дурного не приготовите, я знаю. Я с удовольствием всегда пью ваш чаек. И ничего, что он с го…
– Нет-нет, Михаил. – в этот раз в голосе китайца звучали нотки легкой обиды. – Это не г… Амадха питается теми беспозвоночными, что не тронуты извращенной экологией. И ничего не приемлет, кроме червей, мошек и растительности Хайры… Вижу, вы не знаете, что такое Хайра. Этот регион открыт недавно. Почти девственный регион. Но уже, к сожалению, европеизируется. Вместе с тибетским мхом фекальные воды амадхи дают тот эффект, что ожидают от любого зеленого чая. Если потреблять только чай "Амадалис", можно излечиться от онкологии. Если, конечно, узреть ее сразу, – с грустной улыбкой добавил Вэйж Ванг. – Ну, приятного чаепития, атлеты.
– А вы с нами не почаевничаете?
– Спасибо, Михаил, я недавно чаевничал и трапезничал.
