Виктор Иванович кончил говорить, уложившись в точно отведенное ему время. Это свойство обычно очень ценится комиссиями. Следующим по распорядку дня должен был выступать Григорьев. Пока снимали графики и развешивали схемы и чертежи, нетерпеливые члены комиссии успели задать Бакланскому несколько вопросов. Но Виктора Ивановича нельзя было так просто застать врасплох. Он пообещал ответить, но сделал это так громко и в такую подходящую среди шума паузу, что председательствующий вынужден был напомнить, что вопросы должны задаваться позже. Все согласно закивали и успокоились.
Григорьев начал рассказывать о принципиальное схеме своей аппаратуры. Причем, как было условленно у него с Бакланским, особое внимание уделял применению в ней микромодулей, прочих микродеталей и интегральных схем. Сам он, честно говоря, не видел в их применении особого достоинства, особой заслуги своей группы, но в техническом задании имелся пункт об интегральных схемах, и Бакланский строго-настрого приказал ему остановиться на этом особо. Вот он и шпарил терминами из полупроводниковой техники.
Григорьев не успел уложиться в отведенное ему для доклада время, но когда сел на свое место, Бакланский шепнул, что это даже хорошо. Комиссия очень дорожит временем и теперь вынуждена будет ограничиться вопросами, ответы на которые содержались в его, Бакланского, докладе, но были им пропущены. Они всегда старались делать так, специально упуская в докладах некоторые важные моменты, чтобы члены комиссии вынуждены были задавать вопросы. В этом усматривалось два плюса. Во-первых, ответы на предполагаемые вопросы были уже готовы, во-вторых, некоторые члены комиссии считали, что они сами додумались до каверзных вопросов, и были весьма довольны собой и даже проникались к защищающимся уважением и доверием. На самом же деле доклад строился так, что эти вопросы, не страшные для исполнителей, просто-напросто логически вытекали из него.
Выступления Бакланского и Григорьева заняли часа полтора, и поэтому председательствующий Анатолий Юльевич Согбенный объявил перерыв, которого любители покурить ждали со все возрастающим нетерпением.
Не успел Григорьев выйти в коридор, как к нему подошел начальник лаборатории Владимир Зосимович Карин. Голова у него была совершенно седая. А улыбался он так добродушно и понимающе, что невольно вызывал у собеседника ответную улыбку. Он подошел к Григорьеву, трудно переставляя ноги, и сказал:
– А вы, мальчики, кота в мешке привезли. – Карин не осуждал, просто констатировал факт. И не успел Григорьев возразить, как он продолжил: – Но это ничего. Защититесь. Проблемка-то модная, да и сложная. С ходу не взять.
– Должны защититься, – согласился Григорьев.
– А почему вы пошли по этому пути? Ведь метод простого увеличения параллельных блоков приведет вас к тому, что ваша аппаратура станет высотой с Монблан. И все равно с вершины этой горы решения проблемы не увидишь.
– Вообще-то мы пытались ухватить проблему с разных сторон. Для частных решений наш метод, наверное, наиболее совершенен.
– Но ведь не устройство же для программного управления станками вам нужно сделать? Для этого, конечно, хватило бы и ста слов. А так вы рискуете зайти в тупик.
К ним подошел Бакланский.
– Ну что, Владимир Зосимович? Как тут поживает Марград? Жары-то как не бывало. В такой прохладный вечер и рюмочку пропустить не худо!
– Было бы, время,– усмехнулся Карин.
– А что? Сегодня вечер занят?
– Вечером нужно успеть еще в одну комиссию.
– На износ работаете, Владимир Зосимович. А то бы поговорили, продолжал Бакланский. – Александр вот у меня еще не был.
– Спасибо, Виктор Иванович. Но мне сегодня нужно в семь обязательно быть в гостинице, – сказал Григорьев.
– Ну ладно, заняты, так заняты. Коньяк, он не испортится. А как, Владимир Зосимович, настроение у комиссии?
– Обычное. Одним поскорее смотаться надо, а другим все равно, где сидеть.
– Ну-ну,– потер руки Бакланский.
– Тут вот только представитель какого-то института на вас зуб точит.
– Какого института? – мгновенно преобразился Бакланский.
– А тот товарищ, что сидит рядом с вами. Высокий такой.
– Ростовцев? Так это же представитель института, который будет продолжать нашу работу. Они же второй этап делать будут!
– Да?.. Там хитроватые мужички сидят, – сказал Карин.
– Им бы только отбояриться от данной темы. Тема хлопотная, а денег не так уж и много.
– Было бы, с чего начинать. Может, поэтому? – спросил Карин.
– Начинать есть с чего, – твердо ответил Бакланский и добавил: Извините, Владимир Зосимович.
Он отвел Григорьева в сторону и спросил:
– Послушай, Александр. Так кто же тебе все-таки звонил?
– Не знаю, Виктор Иванович. Давайте попробуем позвонить вместе.
– Да куда звонить-то?
– По собственному номеру телефона. Может, это не только в гостинице.
– Ничего не понимаю. Толком можешь объяснить?
– Не могу. Тут надо самому испытать.
– Это в твоей гостинице, в твоем номере чудеса происходят. А весь остальной мир нормален и занимается полезными делами.
– Вы правы. Но проверить не долго.
– Сейчас не могу, да и не верю.
– Не хотите, я один схожу.
