— Активировал. Правда… Странно она как-то сработала. То ли профессор где-то ошибся, то ли продолжающееся размытие Границы дало о себе знать, но ударило не в радиусе, а по единственному вектору. Прямо по входу. Повезло, что меня не зацепило, — на ходу выдумал я свой рассказ, не желая лишних вопросов о том, откуда студент-недоучка знает запрещённые пентаграммы. — Вы-то что здесь сидите?
— А посмотри сам, — указала пальцем Лида Хвостова в сторону армейского лагеря.
Послушавшись её совета, я осторожно выглянул из кустов. От землетрясения досталось не только подземному городу, но и нашей гарнизонной деревушке. Дома в ней хоть и не развалились, но сильно покосились. Да и забор, до этого стоящий сплошной стеной вокруг гарнизона, местами зияет проплешинами.
Но главная беда не в этом. Твари! Они малыми группами рыскают по открытому пространству, но нападать на бойцов Кудрявого не спешат. Те в ответ тоже не стреляют, разумно рассудив, что патроны нужно экономить до решающей схватки. Вот такая позиционная война наметилась, в которой грамотный есаул не решается сам атаковать Сущностей, а тварям и этого не нужно. Главное для них: не дать казакам сдвинуться с места. Вот когда придут основные силы, тогда и уничтожат гарнизон одним махом.
Примечательно, что группы Сущностей состоят из пяти-шести особей, во главе которых бесы. Уверен, это не только что вырвавшиеся из-за Границы твари, а заранее подготовленные диверсанты, которые скрывались в местных горах, ожидая команды.
— Хреново… Значит, операцию по прорыву в Бакле демоны готовили долго и основательно. Уверен, что неприятных сюрпризов нас ожидает много, — прокомментировал я вслух увиденное.
— К гадалке не ходи, — кивнул один из парней, держа в руках такой знакомый карабин с оптикой. — Но понимание происходящего не даёт нам иного понимания. Что делать будем? Здесь отсиживаться?
— Как тебя зовут?
— Гена Феклистов. Мог бы и запомнить имена своей практической группы.
— Теперь тебя запомнил. Ты же ведь с боевой кафедры? Значит, должен знать, что при прорыве Границы безопасных мест нет. Даже если твари нас сразу не найдут, то после захвата определённого куска территории выйдут демоны и своими схемами отрежут часть людской территории. Так мы окажемся в мире Преисподней. Незавидная участь. Лучше в бою погибнуть.
— Верно, — вздохнул Геннадий. — Тут с тобой, Родион, даже спорить не стану. Значит, устраиваем партизанщину, пытаясь тихо доползти до Бахчисарая? К нашему гарнизону мы точно не добежим: патронов и сил у всех осталось очень мало.
— Тоже бесполезное занятие. Не дойдём, — возразила ему Ксения.
— Значит, остаётся гарнизон, — принял решение я.
— Хочешь быстро погибнуть и не мучиться? — поинтересовался Феклистов.
— Нет. Идёте на прорыв, а я вас издалека подстраховывать буду. Кстати, верни хозяину карабинчик.
— Родион, понимаю, что это твоя вещь, но мне из чего отстреливаться? Одной саблей много не навоюешь.
— Вот, — протянул я парню револьвер. — Для ближнего боя самое то. Живыми останемся — вернёшь. Сколько у тебя патронов к карабину?
— Ну… Две обоймы по пять зарядов. И россыпью ещё… Сейчас, — вывалил он боеприпасы из карманов. — Девять. Итого девятнадцать выстрелов сделать можно. Но твари до тебя быстрее доберутся. Так что, Булатов, не очень ты хороший план придумал.
— Посмотрим, — не стал спорить я. — Смотрите внимательно на западную стену гарнизона. Видите брешь? Уверен, казаки её охраняют тщательно. Туда и пойдёте… Вернее, в густой траве поползёте. Я вас с холмика буду хорошо видеть. Как только пойму, что добрались максимально близко к стене и рядом с вами нет тварей, подам знак. Услышите выстрел — бегите к нашим со всех ног. Вначале я из карабина постараюсь к вам тварей сильно не подпускать. Ну а потом уже казачки поддержат огнём, когда поймут, что вы люди. Так что небольшие шансы прорваться имеем.
— А ты? Что будет с тобой и профессором? — спросила Лида Хвостова. — Его мы не донесём при всём желании.
— За меня не беспокойтесь. А что с Михаилом Владимировичем?
— Надорвался, — пояснил Сергей Книгин. — Он же весь бой нас своим Даром прикрывал. Твари не только от вас прорывались, но ещё и с тыла несколько появилось. А потом на огненный вал потратил больше сил, чем в резерве имел. Теперь энергетически распадается. Процесс ускоряется прямо на глазах. Если не оказать правильную помощь, то скоро умрёт. Я читал про такое. Страшная смерть!
— Ну, тут ему уже никто не поможет, — задумчиво проговорил я и подошёл к Знаменскому.
Тот лежал с открытыми глазами и тяжело дышал. Увидев меня, слабо улыбнулся и прохрипел.
— Если нас до сих пор не растерзали твари, значит, справился?
— В лучшем виде, — кивнул я. — Профф, ты понимаешь, что с тобой?
— Да. Шансов нет. Вижу по глазам, что и ты это понимаешь. Пришёл сделать «удар милосердия»?
— Его.
— Правильно, Булатов. Я бы, конечно, предпочёл сам застрелиться, чтобы твои руки кровью людской не пачкать, но стрелять нельзя, твари услышат. Так что, извини, придётся тебе взять грех на душу. Ещё… Прошу всех студентов отойти и не подслушивать.
