В популярном ресторане «Медведь» мы просидели несколько часов, не только наполняя свои желудки разной вкуснотенью, но и ведя интереснейший разговор. А Феклистов мне нравится всё больше и больше! Несмотря на некоторый идеализм, явно имеет правильный внутренний стержень и неплохие мозги. К тому же знает много смешных анекдотов.
Так что расстались мы с ним хорошими приятелями. Всю дорогу до дома я анализировал своё новое душевное состояние. У Ликвидатора Сидо никогда не было друзей. Только партнёры и коллеги, с которыми строил отношения исключительно на взаимовыгоде. А тут какое-то тёплое, ранее не изведанное чувство в душе зашевелилось. Оказывается, приятно дружить не только за деньги.
Да… Новое тело преподносит сюрпризы. От меня прошлого остаётся всё меньше и меньше. Впрочем, как и от настоящего Родиона Булатова. Постепенно рождается новый человек. Хорошо это или плохо? Самому пока непонятно.
Придя домой, был атакован. Даже дверь не успел нормально закрыть. Нечто растрёпанное, в пижаме кинулось мне на плечи и стало… Нет! Не кусать, а целовать в шею, что-то нечленораздельно хрипя! Рефлексы сработали моментально. Взяв Сущность за волосы, намотал их на свою руку и резким движением оторвал от себя нападавшую, заодно как следует приложив её о дверной косяк.
Существо обмякло и рухнуло на пол. К этому моменту мой кастет был в боевом положении и остановился буквально в нескольким миллиметрах от виска твари.
— Задница Вечного! — не выдержав, ругнулся я, увидев, что передо мной распласталась Вера Матье.
Хотя узнать в этой твари некогда цветущую милую девушку было сложно. Особенно, когда Вера очнулась и снова кинулась на меня.
— Родя… Я хочу тебя… Трахни! Трахни! Трахни! — захрипела Вера не своим голосом, как только я заломил ей руку назад. — Давай! Возьми всю! Везде!
Понятно. Младшенькая Матье наконец-то вышла из комы, и в ней сейчас бушуют, как и прогнозировалось, инстинкты тварей. Странно, что проявилась именно жажда к спариванию. Обычно даёт о себе знать жестокость во всех её проявлениях. Блин! Не квартира в последнее время, а сплошной паноптикум! То в ней химер уничтожаю, то из бандитов мужеложцев делаю, а теперь ещё и Верка! Хотя сейчас не стоит называть это существо человеческим именем. От Веры в нём, кроме исхудавшей до дистрофии оболочки, пока ничего нет.
Не обращая внимания на все уговоры воспользоваться худосочным и слегка попахивающим больницей женским телом, снова слегка вырубил Верку и, уже спокойную, надёжно зафиксировал на своей кровати.
Теперь стоит разобраться, как девушка попала ко мне. Всё оказалось достаточно банально: на кухне было разбито окно. Ничего себе «больная»! У меня же далеко не первый этаж, и пожарной лестницы рядом с окном не имеется. Это же какие сила и сноровка сейчас в Верке? Явно нечеловеческие возможности.
Дверной звонок отвлёк от дальнейших размышлений. Снова взяв в руки заговорённый кастет, я осторожно открыл дверь, ожидая очередных неприятностей.
— Родион! — влетел в комнату Пётр Матье. — Моя дочь пропала из больницы! Очнулась, раскидала, словно кукол, медицинский персонал и сиганула в окно!
— Говорил же вам, что за ней нужен будет особый контроль в первое время, — поморщился я.
— Мы и собирались присматривать, но всё произошло очень быстро. Жена говорит: за несколько секунд! Теперь моя девочка…
— Ваша дочь у меня. Полюбуйтесь, — подвёл я мужчину к своей кровати.
— И что она у тебя, Родион, делает? Да ещё и связанная с кляпом во рту?
— Делает то, что и должна делать: лежит зафиксированная, не имея возможности домогаться меня или сворачивать чьи-нибудь шеи.
— Домогаться⁈ — аж подпрыгнул папаша, услышав такое.
— Всё верно, — кивнул я. — Не волнуйтесь, это ненадолго. Как известно, парные химеры, высосавшие Веру, имеют обыкновение спариваться между собой, несмотря на то, что являются родными братом и сестрой.
— Мерзость какая!
— Не нам судить, Пётр Маркович. К иным существам не стоит подходить с человеческими мерками. Но это сексуальное влечение друг к другу пока остаётся в вашей дочери. Вдобавок ко всему, в Вере есть и часть моей энергии. Поэтому она и выбрала единственно близкий ей сейчас человеческий объект для желаний. Причём страсть эта всепоглощающая, стирающая все рамки морали и заставляющая сносить любые барьеры на пути к достижению цели.
— И что? — угрюмо уставился на меня мужчина. — Теперь Вера станет твоей сексуальной рабыней?
— Нет. Вы меня плохо слушаете. Я и сейчас, и раньше говорил, что все проблемы временные. К тому же я теперь последний в мире человек, с которым ваша дочь может заняться сексом. Думаю, нам с ней вообще нельзя им заниматься, иначе вновь ожившая умрёт. Я являюсь в некотором смысле энергетическим донором, поэтому моя сила в момент полного эмоционального раскрытия может вернуться к своему хозяину. То есть ко мне. Максимум, на что мы с Верой можем рассчитывать — на дружбу. И то через некоторое время.
