…в ярком электрическом свете за столиком сидел служащий, не обративший никакого внимания на скрип петель, голову его стягивала металлическая дужка наушников. Правая рука лежала на столике, словно была неимоверно тяжелой, и только пальцы, державшие карандаш, двигались нечеловечески быстро и ритмично. Говоря в микрофон, он был очень лаконичен, и часто было даже заметно, что он в чем-то не согласен со своим абонентом, хочет что-то уточнить, но сведения, которые он получал, сдерживали его, и бедняга не мог выполнить своего намерения, опускал глаза и что-то записывал.
Карла, наблюдающего за этими процессами, охватывает испуг, но вместе с тем благоговение. Своему дяде – хозяину жизни – он говорит: «Да, ты в самом деле преуспел».
Собственно говоря, предприятие дяди – и это тоже символ прогресса – представляет собой не производство, а посредническую фирму, которая, занимаясь «крупномасштабными закупками, хранением, перевозками и сбытом, должна была постоянно и весьма скрупулезно поддерживать телефонную и телеграфную связь с клиентами». Поэтому уже здесь мы находим тот прообраз современной промышленности и коммуникации, который позднее в «Процессе» и «Замке» будет представлен бесконечными лабиринтами ведомств – правда, там они обретут загадочный, а временами и метафизический смысл.
В городском особняке дяди Карл сверху наблюдает за «непрекращающимся уличным движением», за толпами людей, мчащихся мимо друг друга. «На сочувствие здесь рассчитывать нечего», и даже приветствия отменены.
Дядя предостерегает его от праздного глазения с балкона на уличную суету, важно учиться и эффективно действовать. Он ведь не «заблудшая овца»[118], а жизнь дает множество возможностей, и нужно смело их хватать. Карлу следует приложить усилия и как можно скорее узнать все самое необходимое – но не более того: язык, предприятие, манеры, верховая езда. Кроме того, в его распоряжении есть фортепиано. Карл берет себя в руки, прилежно учится, но больше всего его манит фортепиано: «На первых порах Карл многого ожидал от своей игры на фортепьяно и даже осмеливался перед сном подумывать насчет того, как бы ему через эту музыку непосредственно повлиять на американскую жизнь». Карл прекрасно осознает свое привилегированное положение и хочет как-нибудь отблагодарить страну, которая в лице дяди оказала ему столь хороший прием, и фортепиано для этого как нельзя кстати. Он слишком замечтался, ведь до его игры никому нет дела.
Требовательный и помогающий дядя сводит Карла со своими деловыми друзьями – двумя большими и тучными господами Грином и Поллундером – типичными воротилами промышленности и богачами Нового Света. Поллундер приглашает Карла в свой загородный дом. Дяде эта идея не слишком-то нравится, и он объясняет, что такие развлечения человек может позволить себе лишь после того, как «вошел в колею самостоятельной деловой деятельности». Но именно сопротивление дяди подзадоривает Карла, и он решает принять приглашение.
Недавно построенный особняк за городом имеет гигантские размеры, представляя собой лабиринт из комнат, залов и лестниц. Все окутано тьмой, потому что электричество еще не проведено. По коридорам бродит толпа слуг со свечами. Дочь Поллундера Клара досаждает Карлу. Доходит до гротескных сцен. Она бросает его на кушетку, он пытается защищаться, она дает ему затрещину и говорит: «А ты, скорее всего, человек чести – я готова в это поверить, – не захочешь жить с пощечинами и покончишь с собой». В этот момент Карлу кажется, будто голос доносится изнутри него самого[119].
Второе после истории со служанкой искушение невиновного Карла, и снова с роковыми последствиями. В полночь Карл получает письмо от дяди, в котором говорится: «Сегодня вечером ты решился покинуть меня вопреки моему желанию, так пусть это решение и определит твою дальнейшую жизнь; только в таком случае оно будет решением настоящего мужчины».
Карлу не хотелось подводить дядю, он совестливо намеревался вернуться до полуночи, но в этом ему опять-таки помешала назойливая Клара. Поэтому он снова чувствует себя несправедливо изгнанным. Сначала он был вознесен и отвергнут дядей, а теперь, смутно догадывается он, ему предстоит дорога вниз.
Ему передают старый чемодан и зонтик – пожитки из дома, – и он оказывается на улице, где движение не стихает и ночью. Впервые Карл по-настоящему чувствует, что приехал в Америку, – теперь он свободен, хотя и беззащитен.
