В гостинице у него завязывается знакомство с двумя назойливыми бродягами – Робинсоном и Деламаршем, которые его обворовывают и от которых ему никак не удается избавиться. Эти двое станут для него судьбой. Через пару дней пешего пути Карл оказывается в громадном отеле «Оксиденталь» и устраивается туда лифтером. Ему до поры удалось избавиться от своих попутчиков. Одинокому Карлу вновь посчастливилось отыскать человека, который взял его под свое крыло. Прежде о нем заботился дядя, а теперь старшая кухарка. Какое-то время все идет хорошо, пока бродяга Робинсон, сильно напившись, не объявляется вновь. Карл возится с ним и ненадолго покидает рабочее место. И снова, как и на корабле, он оказывается на суде. Но на этот раз Карлу не удается блистательно выступить в защиту другого, потому что он вынужден защищать себя самого, что ему не удается. Старшая кухарка, прежде за него заступавшаяся, теперь отворачивается: «Справедливое дело и выглядит таковым, а твое, должна сознаться, выглядит иначе». Карла выпроваживают.
Итак, уже в третий раз он оказывается несправедливо изгнан – сначала родителями, затем дядей, а теперь и старшей кухаркой.
Вплоть до конца шестой главы Кафка писал непрерывно, но в середине ноября 1912 года он на три недели отложил работу над романом, взявшись за «Превращение».
Мотив отвержения переходит из романа в рассказ, ведь превратившийся в жука Грегор в конце истории тоже оказывается отвергнут семьей, которая выметает его из квартиры, словно мусор. С Карлом этого еще не случилось. История его нисхождения еще не подошла к концу.
Мы снова вместе с Карлом оказываемся на улице в компании назойливых бродяг. Робинсон заманивает его к толстой певице Брунельде, с которой стал сожительствовать Деламарш. Теперь ему предстоит испытать на себе семейную жизнь в самой омерзительной ее форме. Карлу приходится убираться в заросшей грязью квартире, готовить еду из объедков и обслуживать Брунельду, которая настолько толстая, что едва ли может самостоятельно передвигаться. Здесь находит выход все отвращение, которое Кафка питал к семейной жизни.
Чтобы на мгновение выбраться из этой затхлой преисподней, Карл выходит на балкон. Оттуда он наблюдает за оживленным движением уличного потока. Он видит, как внизу идет предвыборная кампания, гигантского роста мужчины носят на плечах кандидатов, повсюду бесплатно раздают пиво, играют духовые оркестры, маршируют колонны, кое-где доходит до драк: американская жизнь в ее полноте, как она представлялась Кафке. Внезапно все вокруг Карла погружается в удушливую темноту – его схватила Брунельда, зажав его промеж грудей, так что он перестал видеть и слышать.
Вот в какой отвратительный мир был погружен Кафка, когда 16 декабря писал письмо Фелиции:
Я слишком много – и все равно слишком мало – провел времени за своим романом, к тому же сейчас почти сомневался, стоит ли возвращаться к Тебе, потому что у меня еще буквально все пальцы в грязи от живописания омерзительной сцены, вытекающей из меня с особой (по части выразительности воплощения даже чрезмерной) естественностью[120].
Через несколько недель роман доберется до сцены причесывания Брунельды: на ней просторное платье, ноги широко расставлены, сидя в кресле, она «толстым красным языком поминутно облизывает губы». На этом месте роман обрывается. 26 января 1913 года Кафка пишет Фелиции: «Мой роман! Вчера вечером я объявил свою полную перед ним капитуляцию. Он расползается у меня под руками, я больше его не удерживаю».
Между тем Кафка вместе с Карлом дошел до самого дна. Он сомневается, удастся ли ему вообще «вытащить эту работу из дерьма»[121]. Кафка чувствует, что притягательная сила бездны, в которую рискует низвергнуться Карл, угрожает и ему самому. Как и героя, его тянет ринуться вниз. Он разделяет с ним удовольствие дать себе упасть. Но и в падении он ощущает внутреннюю связь со своим персонажем. Максу Броду он говорит даже, что мог бы полюбить такого невинного человека, как Карл.
Позднее в дневниках Кафка сделает заметку, что руководствовался им самим не замеченным намерением написать роман в духе Диккенса, в центре которого – невинный и заслуживающий любви человек, над которым нависла опасность оказаться посреди грязи, нищеты и всеобщей бессердечности и которого поэтому нужно спасти.
В конце января 1913 года, когда работа над романом снова приостановилась, он пишет Фелиции, что внезапно проснулся ночью, чтобы записать кое-что для романа. Издатель романа предположил, что речь может идти о следующем месте:
