Для княгини Ольги возвращение сына было и радостным и горьким одновременно. Святослав сильно изменился за те два года, что она его не видела. Провожала она в далекую Матарху незрелого отрока, а вернулся из неудачного похода почти мужчина. Ростом Святослав догнал отца. Синие глаза его холодно и властно смотрели на окружающих. Обритая на русаланский манер голова, со свисающий с темени прядью горделиво сидела на крепкой шее. Усы темной полоской прорастали над пухлой верхней губой. И во всем его облике было что-то чужое, языческое, нелюбимое и отвергаемое Ольгой. Наверное поэтому она далеко не сразу поняла не умом, а сердцем, что это вернулся ее сын. Тот самый, которого она рожала в муках и с великой надеждой, что станет он первым князем-христанином в Руси, погрязшей в язычестве. Не сложилось. Теперь все свои надежды она связывала с Вратиславом, уже крещенным отцом Феоктистом и получившим новое христианское имя Василий. Ближние бояре княгини настороженно следили за вошедшим в зал Святославом. Который не бросился к матери, не расплылся в улыбке при виде родного лица, а лишь чуть наклонил голову, приветствуя ее. Боярам он поклона не отдал, словно и не заметил их, вставших при его появлении с широких лавок. Ближники, обиженные поведением княжича, вновь расселись по своим местам и теперь зло зыркали на него, одиноко стоящего посреди зала. У Ольги защемило сердце. Возможно, если бы она встала при виде сыну, эта встреча получилась бы более сердечной.
- Рада видеть тебя, княжич Святослав, - первой нарушила затянувшееся молчание Ольга и сама ужаснулась этому холодному и ни к чему не обязывающему приветствию. Словно не к сыну она обращалась, а к чужаку.
- Я тоже рад, княгиня, - отозвался Святослав.
И в это мгновение Ольга поняла, что вернулся не сын, которого она уже оплакала, а соперник. Соперник в борьбе за власть, обретенную ею великими трудами и большой кровью. Противник, а то и враг всех ее начинаний. Язычник, который никогда не примет в свою душу истинного Бога. И зря патрикий Аристарх надеется, что Святослав смирится с участью, уготованной ему матерью и великой княгиней, что ради власти он отречется от своих богов. Ольга гораздо лучше дяди знала своего сына. Святослав презирает веру, которую он считает чужой. Он сын своего отца, сын язычника, и Перун для него всегда будет превыше Христа.
- Слышал я, бояре, что вы нарушили волю моего отца и восстали против обычая и правды славянских богов, поставив младшего брата над старшим, - произнес Святослав севшим от напряжения голосом. – Понимаю, что действовали вы не со зла, а в силу сложившихся обстоятельств. Но я вернулся. У вас есть возможность исправить допущенную ошибку и вернуть великий стол тому, кому он принадлежит по праву. Я жду вашего приговора, бояре.
Патрикий Аристарх поморщился. Похоже, увещевания боярина Юрия мало подействовали на упрямого княжича, и он не нашел ничего лучше, как бросить вызов великой княгине и ее ближникам. Но вызов, не подкрепленный силой, вряд ли способен кого-то напугать. Зато сам Святослав рискует оказаться изгоем и закончить свои дни вдали от славного города Киева и великого стола.
- Князь Вратислав и я были ставлены на великий стол волею киевского веча, - сказала спокойно Ольга. – А слово народа – это воля Бога. И ни тебе, Святослав ее менять. Из Киева я тебя не гоню. Ты мой сын и княжич. Но коли захочешь выйти из под руки моей, то скажи мне об этом. Удерживать тебя силой не буду. Мир велик и человек с крепкой головой всегда найдет в нем для себя место.
Бояре переглянулись. Надо отдать должное уму и твердости княгини Ольги, она вовремя осадила своего старшего сына, дав ему понять, кто отныне в Руси хозяин. Молод еще княжич Святослав, чтобы учить уму-разуму ближних бояр. А они свой приговор уже давно вынесли и приговор тот не в пользу старшего сына князя Ингера, за которым нет ни силы воинской, ни великих побед.
- Делами надо доказывать свои права на великий стол, княжич, а не словами, - неожиданно для всех произнес воевода Свенельд. – А ты пока никто. Просто сын своего отца.
- Спасибо, что подсказал, воевода, - бросил Святослав насмешливый взгляд на первого ближника княгини Ольги. – Я докажу.
Княжич круто развернулся на каблуках и покинул зал, не поклонившись ни матери, ни боярам.
