- Может и вправе, - усмехнулся Аристарх. – Только кто ему позволит. Во-первых, Святослав еще не совершеннолетний и до двадцати лет не сможет спрашивать киевлян поверх боярских голов. А во-вторых, спорить ему о власти придется не с малым Вратиславом, а с княгиней Ольгой и воеводой Свенельдом. А эти двое власть так просто не отдадут. Ты не горячись, боярин, пораскинь мозгами. Кабы не княгиня Ольга, то в Киеве сейчас на великом столе сидел бы князь Мал, а о Вратиславе и Святославе не было бы и помину. За Ольгой теперь стоят все киевские воеводы и бояре, они с ней кровью повязаны. Причем не только христиане, но и язычники. А кто стоит за Святославом? Его дружина в пятьсот мечников? Волхвы, коих воевода Свенельд прижал к ногтю? Даже князь Рогволд не станет помогать Святославу, поскольку именно он повинен в смерти его отца Ингера и опасается мести. У князя Вузлева Торусинского тоже рыльце в пушку. Зачем ему Святослав. О новгородцах и говорить нечего. Для них он внук человека, похоронившего их былые вольности. На киевлян княжичу и вовсе рассчитывать нечего. Ибо за спиной у него неудачный поход, в котором погибли их родичи.
- Не Святослав тот поход возглавлял! – огрызнулся Юрий.
- С Асмолда теперь не спросишь, - пожал плечами Аристарх. – Да и грех на покойника вину возлагать. Сию горькую ношу теперь Святославу нести придется. Я ведь неспроста к тебе пришел, боярин. Хочу, чтобы вразумил ты, княжича, и помешал ему ступить на окаянный путь, к которому его будут подталкивать язычники. Ты ведь христианин, потому не только о власти должен думать, но и о вере. О той самой вере, которая только-только начинает прорастать в душах людей, так не дай же этим нежным росткам засохнуть.
- Несправедливо вы поступили со Святославом! – упрямо тряхнул волосами Юрий.
- А кто говорит, что справедливо? – рассердился Аристарх. – Но не наша в этом была вина. Каган-бек Иосиф прислал письмо Ольге, что ее сын погиб. И об этом стало известно многим. Что, по-твоему, должна была делать княгиня? Бежать из Киева с младшим сыном, бросив землю, вверенную ей Богом, на растерзание. Ни один Мал на великий стол целил. И по сию пору есть немало охотников взлететь на вершину власти. Но не всякий, грезящий о власти, родился Соколом. И не всякому дано удержать великий стол. А Ольга удержала, честь ей за это и слава.
- И что, по-твоему, должен делать Святослав?
- Помогать матери, великой княгине, в обустройстве Руси, - спокойно сказал Аристарх. – Молод он еще, чтобы править. Пусть ума наберется. Войдет в зрелые годы, напитается мудростью, тогда и обратиться к народу со своим словом. А пока это будет не слово Сокола, а писк неоперившегося птенца. Но есть одно условие, которое я не могу утаить от тебя, боярин.
- Какое еще условие?
- Святослав должен отречься от мерзостей язычества и стать христианином. И ты ему должен в этом помочь. И пойми, боярин, это не моя и не Ольгина блажь, это веление времени. Иначе Руси не устоять. Сгинет она, изойдет на нет в противостоянии с христианским миром, как это случилось с Варгией. Там каждый кудесник и волхв своего бога славил, а каждое племя своим щурам кланялось. А теперь в их городах сидят легаты короля Оттона, спаянные одной верой – христовой.
Юрий крепко задумался, но патрикий Аристарх его не торопил. Боярин, несмотря на молодость, многое повидал на своем веку. А потому не мог не понимать, что многое, о чем сейчас рассказал ему патрикий, - правда. Пусть Юрий и не слишком тверд в вере, но все-таки он христианин.
- Ты какого Бога просил о помощи, когда тебя ранило, боярин? – тихо спросил Аристарх.
- Это ты к чему, боярин?
- К тому, что Христос тебя спас для большого дела, Юрий, и ты не вправе отплатить ему черной неблагодарностью.
- Ничего тебе не обещаю, боярин Аристарх, но думать буду. Наверное, ты в чем-то прав. Но рассудить нас сможет только время.
