Более никто русов не тревожил, и они без помех завершили переправу. Святослав вступил в воду последним, держась за седло своей резвой кобылы. На средине реки он обернулся и погрозил кулаком гузам, вновь появившимся на холме. Степняки, однако, не рискнули приблизится к реке, дабы проводить уплывающих русов стрелами, видимо побоялись засады. Выбравшись на берег, Святослав отыскал боярина Юрия. Юрий был в сознании и встретил подошедшего княжича добродушной усмешкой.
- Ты уж не умирай, боярин, - сказал ему Святослав. – До дома теперь рукой подать.
Юрий засмеялся, но тут же оборвал смех, судя по всему, ему не только смеяться, но и дышать было трудно:
- Я ведь своего первенца не видел, Святослав. Ушел в поход, когда Дарица была беременной. А в нем не только моя кровь, но и Асмолдова. Если умру, ты его своей заботой не оставь. В память и обо мне и о своем дядьке.
- Ты не умрешь, боярин, - твердо сказал княжич. – Нам с тобой еще предстоит отомстить за всех павших в этом походе.
- А кому ты собрался мстить – гузам?
- Нет, каган-беку. Я разрушу Итиль и Саркел и навсегда отобью охоту у хазар соваться в наши дела.
- Хазары, они разные бывают, - вздохнул Юрий. – А негодяев немало и в нашей стороне. Запомни это Святослав, иначе не усидеть тебе на великом столе.
Для патрикия Аристарха возвращение княжича Святослава явилась громом среди ясного неба. А то, что гром этот грянул среди зимы, когда добрые люди предаются отдохновению после трудов тяжких, только усугубило положение. Средь ближников великой княгини начался такой переполох, что у Аристарха голова пошла кругом. Да и мудрено было не переполошиться, коли в поход уходил мальчишка, а в Киев вернулся добрый молодец, косая сажень в плечах, много чего испытавший в свои пока еще неполные семнадцать лет. Одно утешало патрикия: вернулся Святослав один, без дядьки Асмолда с малой дружиной в пятьсот человек, многие из которых еще не оправились от ран. Среди последних был и боярин Юрий, которого патрикий счел своим долгом навестить в первую очередь. Юрий хоть и покашливал еще, хватаясь то и дело за грудь, но глаза его светились счастьем. И уж, разумеется, не встрече со старым патрикием он был рад. За то время, когда боярин пропадал в чужих землях, жена Дарица успела родить ему сына. Крепенького парнишку, коего Юрий сейчас держал на коленях, то и дело приглаживая рукой его светлые волосенки. Дарица млела рядом. На Аристарха она глянула без большой теплоты, но здравную чарку все же поднесла и забрала у Юрия ребенка, чтобы не мешал серьезному мужскому разговору.
- Помянем, боярин Аристарх, всех, кто не вернулся из похода, - вздохнул Юрий, поднимая кубок. – Да будет прямой их дорога в страну Света.
Патрикий павших помянул, как это было положено по обычаю, что христианскому, что языческому. Шутка сказать пятнадцать тысяч человек увел в чужую страну Асмолд, а вернулось к родным очагам едва ли не десятая часть из них.
- Выходит, Матарху мы потеряли, - сокрушенно покачал головой Аристарх.
- Но почему же? – удивился Юрий. – Там остался наместником боярин Всеслав с дружиною в десять тысяч человек. Асмолд взял с собой только половину киевской дружины, а еще пять тысяч привел князь Искар Русаланский. Вечная ему память.
- Так ты считаешь, что Всеслав удержит Тмутаракань?
- Если князь Святослав пришлет ему в помощь еще тысяч пять мечников, то он от хазар отобьется.
- А где Святослав возьмет такую уймищу народу? – прищурился на Юрия патрикий. – У него под рукой не более пятьсот мечников.
- То есть как пятьсот? – вскинул курчавую голову Юрий. – Разве после смерти Ингера он не великий князь в Киеве?
- Киевское вече постановило: после смерть Ингера сидеть на великом столе князю Вратиславу и матери его княгине Ольге, - спокойно произнес Аристарх. – И все земли Руси уже принесли им клятву верности.
- Так ведь тот Вратислав еще материнскую грудь сосет, - нахмурился Юрий. – Ты что-то путаешь, боярин.
- Это не я путаю, - вздохнул Аристарх. – Это ты забыл, что без одобрения веча князья в землях Руси на столы не садятся. Старший сын Вратислав или молодший, разницы нет. Если вече посадило его на стол в обход старшего брата, то, значит, быть по сему.
- Ловко, - зло сверкнул глазами Юрий. – Но Святослав вернулся, и он вправе созвать новое вече и сместить Вратислава.
