Магистр Константин удивил своего отца и заставил его призадуматься. Возрастающая активность хазарского каганата сулила неокрепшей Руси большие беды, а Аристарх, занятый в последнее время интригами, как-то упустил это из виду. Каган-бек Иосиф, ловко устранивший со своего пути, брата Манасию, взял власть в Итиле крепкой рукой. А в Руси пока не было человека, способного противостоять агрессивным устремлением каганата. Пока подбрюшье Киева прикрывает Русалань, о хазарском прорыве в этом направлении можно не беспокоиться. Но ныне на Дону далеко не все ладно. Многие атаманы отказались признать преемником князя Искара его младшего сына Данбора. А старший сын Лютай как на грех свалился в горячке и умер, не оставив потомства. Положим, атаманов можно понять – Данбор молод и неопытен, но распря на Дону может аукнуться для всей Руси большой бедою. Княгиня Ольга уже готовит большой поход в Радимецкие земли, дабы покончить с вечным смутьяном, князем Вузлевом Торусинским. И патрикий Аристарх усиленно ее подталкивал в этом направлении, а теперь выходит, что зря. Торусинцы с Данбором связаны кровным родством, и если кто способен укрепить власть сына Искара в Русалании, так это именно князь Вузлев. Хочется этого княгине Ольге или нет, но с Вузлевом Торусинским следует договориться любой ценой. Вот только кого послать в город Торусин? Из киевский бояр и воевод никто для такой сложной миссии не годится. Разве что полоцкого боярина Велемудра попросить? Он хоть и варяг, но в кривецких землях прижился. И даже сумел удержать горячего князя Рогволда от ссоры с великой княжной Ольгой. А это дорого стоит. Пример для всех прочих бояр и князей Руси.
- А на словах что велел передать Константин? – бросил Аристарх вопросительный взгляд на младшего сына.
- Сказал, что бы ты берег княжича Святослава – берег, но опасался.
- И это все?
- Все, - кивнул головой боярин Алексей.
Надо признать, что Константин рассудил здраво, недаром же он числится в первых ближниках нового императора. Руси нужен сильный князь, и какая жалость, что Святослав язычник. Пожалуй, княгиня Ольга поступила правильно, отправив старшего сына в Новгород. В Киеве он был бы слишком опасен для нее, а вот Приильменье для него в самый раз. Будет где развернуться сыну великого князя Ингера.
В Новгороде юного князя встретили сдержанно. Воевода Радмил, сидевший здесь наместником еще при князе Ингере, действительно просил помощи у Киева, но он никак не ожидал, что княгиня Ольга пришлет в Новгород старшего сына. Впрочем, причину столь странного поступка великой княгини Радмил разгадал без труда. И сама Ольга, и ее ближние бояре из христиан наверняка опасаются этого сероглазого молодца, который в свои восемнадцать лет смотрится истинным витязем. Сам Радмил вере отцов изменять не собирался, да и не понял бы его никто в Новгороде, вздумай он здесь, в языческом краю, ставить христианские храмы и жечь свечи. А Белые Волки из дружины бога Перуна в два счета снесли бы отступнику голову. Что хорошо для Киева, то далеко не всегда годится для Новгорода. Судя по всему, княгиня Ольга и ее первый советчик во всех делах боярин Аристарх сумели это понять. За свое положение в городе воевода Радмил не беспокоился. Среди бояр, приехавших с князем Святославом, зрелых и умудренных опытом не было. Одна зеленая молодежь, старшему из которых, воеводе Отене, едва перевалило за двадцать. Видимо, княгиня Ольга решила, что у воеводы Радмила и новгородских бояр хватит ума, чтобы удержать юного князя от опрометчивого шага.
Новгородцы, собравшиеся на вече, с сомнением и любопытством посматривали на киевского княжича, но поскольку в его защиту свое слово сказали первые бояре Новгорода и даже сам Перунов кудесник Пересвет, то приговор они вынесли громко и дружно:
- Люб! Люб Святослав Великому Новгороду, а значит быть ему здесь и воеводой и судьей, а всем новгородским боярам и простолюдинам служить ему не за страх, а за совесть.
Радмил, довольный, что в этот раз все на вече обошлось без обычного лая, сам проводил Святослава в детинец, построенный много лет назад его дедом Воиславом Рериком. Здесь новому князю Новгородскому предстояло жить возможно долгие годы, а потому и осматривал он его с особым тщанием. Детинец был хорош и в случае нужды мог выдержать долгую осаду. Два дня у Святослав обживал новое жилища, а к вечеру третьего собрал новгородских бояр для пира и совета. Обширный зал княжьего терема без труда вместил всех гостей, но, как водится, без споров не обошлось. И если зрелые мужи вели себя сдержанно и степенно, то юные Хабар и Глот, которые годами равны были юному князю, едва не передрались из-за места. Растащили буянов бояре Отеня и Збыслав. Сам Святослав к боярской сваре отнесся спокойно - послал разгорячившимся Хабару и Глоту по чарке вина и тем положил конец ссоре.
- Слышал я, бояре, что вы потеряли Муром, взятый на щит моим дедом Воиславом? – спросил Святослав, глядя на притихших новгородцев строгими глазами.
