— Откочевали дикие, — сказал он. — Далеко теперь нужно лететь.
Я молча выругался, а найманы стали разбирать выводок, осматривая волчат.
Перепуганные зверёныши вели себя как обычные щенки — кто скулил, кто кусался. Правда, они были гораздо крупнее щенков овчарки.
Волчат оказалось шесть штук. Слишком мало для нашей группы. И найманы начали спорить: идти ли им утром к Белой горе или продолжить промысел?
Одного волчонка старший группы долго разглядывал, а потом позвал колдуна.
Тот глянул и сразу заорал:
— Порченный! Эрликово отродье!
Надо же, ведь и сам — эрликово отродье, а волчонок ему чем-то не угодил.
— Чего это он? — спросил я Нишая.
— Метку, наверно, увидел, — сказал колдун. — Бывают несчастливые метки на шкуре. Пятно какое-нибудь… — Он пожал он плечами. — Тогда этот зверь считается одержимым демонами, таких не берут.
— А куда он его?.. — начал было спрашивать я.
И тут же увидел — куда. Колдун просто швырнул зверёныша со скалы вниз. И отправился спать. Темно уже было изрядно.
— Вот сука, — прошептал я.
В голове моей крутилось теперь только одно: как ловчее вырезать всю эту вайгальскую сволочь.
Многовато их, гадов, а места для манёвра на вершине нет.
Как я их тут всех резать буду? Ждать, пока начнём спуск?
Нишай тем временем подошёл к обрыву и окликнул меня:
— Иди сюда, Кай!
Я подошёл, всё ещё прикидывая тактику — кого и в каком порядке мочить.
— Слышишь? — спросил он.
Я прислушался, и уловил какой-то едва различимый писк.
— За камни зацепился, — сказал Нишай. — Надо вытаскивать, раз ты так боишься духов.
Я лёг на обрыв, свесился вниз и прислушался.
Точно! Скулил волчонок.
— Я полезу!
Верёвка на поясе у меня имелась — нас экипировали для подъёма в горы, куда без неё?
Нишай оглянулся, разыскивая глазами Сурлана и остальных охотников. Но в темноте уже было и не понять, далеко ли устроились наши.
— Может, кого поопытней позовём? — спросил колдун.
— А если волчонок дальше сползёт? — не согласился я. — Тут не так уж и высоко. Держи верёвку!
Я сунул ему в руки конец верёвки, закрепил второй на поясе и полез вниз.
Спустился на пару метров и понял — слишком темно. Усилием вызвал слабенькое свечение рук, но этого было мало.
Маг я блин или кто! А ну, свет!
Но руки не торопились меня слушаться. Надо было спросить у Нишая, как он усиливает огонь.
— Свет! — прошептал я. — Свет же, ну?
Медленно-медленно с непомерным усилием воли белое сияние расползлось по всему моему телу, а потом сконцентрировалось в светящийся шар.
Он был почти холодный, но сиял, как плазма.
— Ого! — крикнул сверху Нишай.
— Крепче верёвку держи! — огрызнулся я.
И полез вниз.
Видно всё равно было плохо — тени, трещины. Я прислушивался и двигался на голос. И в конце концов отыскал в трещине между камнями зацепившегося волчонка.
Высвободил из каменной хватки. Сунул за пазуху.
Крикнул Нишаю:
— Тащи!
Он довольно ловко потащил меня вверх, даром, что колдун.
— Ну-ка, — сказал он, когда я выбрался. — Покажи спасёныша? Что на нём за метки?
Я вынул из-за пазухи пригревшегося волчонка.
Нишай повертел его в руках:
— О, так у него пятый коготь! Это знак самого Эрлика! На таких волках Эрлик ездит, когда поднимается к нам! Очень несчастливый зверь!
— Да ну! — Я отобрал у Нишая волчонка. — Всего-то прибылой палец. Сейчас оттяпаем!
Я достал нож.
— А зачем? — удивился Нишай.
— Да чёрт его знает. Собакам отрезают. Воспаляются они, что ли. Посвети-ка?
Свет на моих руках предательски иссяк. И Нишай охотно вызвал свой, синеватый.
— Тебе надо учиться обращаться с магическим огнём, — сказал он.
— Надо, — кивнул я, пристраивая поудобнее волчонка.
Коготь болтался едва не на ниточке. Тут и крови много не будет.
— А ну, не трогай его! — знакомый вроде бы голос мешался с рычанием.
Мелькнула тень, и я выпустил волчонка — у меня его выдернули из рук!
Нишай вскрикнул и обернулся, освещая тонкую мальчишескую фигурку в рваной рубахе с чужого плеча.
— Бурка! — выкрикнул я.
Волколак крепко прижимал к груди волчонка.
— Ты такой же, как все твои человеки! — шарахнулся он от меня.
— Бурка стой! — я кинулся за ним следом по темноте, по камням, куда-то вниз! — Да стой же!
Но волколак нёсся сломя голову, не желая меня слушать.
— Бурка стой! — орал я, даже не пытаясь глядеть под ноги. Стоило мне задуматься над тем, куда бегу по неровной горе в непроглядную тьму, я бы тут же убился насмерть.
Но меня несло вслед за другом, и я как-то ухитрялся перепрыгивать через камни и трещины. Благо тропа в этом месте была ещё достаточно пологой и широкой.
Бурка в темноте видел лучше. Он в запале бежал вниз с горы, не меняя облика. Словно забыл в мальчишеской обиде, что может сбросить длинную рубаху, оборотиться в крылатого волка и улететь.
Тропа виляла, я пытался ускориться на поворотах, рискуя разбиться на фиг. Но волк и в человеческом теле был шустрее меня.
Скорость всё росла, ведь бежали мы под уклон. Теперь и захочешь — не остановишься.
И вдруг на пути у нас выросло что-то огромное и лохматое!
«Медведь?» — подумал я, выхватывая меч.
