— Хорошо, — кивнул я. — Нужно сообщить, чтобы волчьи всадники выдвигались так быстро, как смогут. Отдыхают пусть только ночью и во время патрульных облётов. Люди Айнура пусть идут по караванной тропе, а пешие волки и барсы — лесом. Если кого-то перехватят и свяжут боем — уходить в лес. Сумеешь такой приказ передать?
Сурлан степенно кивнул
— А успеют? — спросил Нишай. — Всадники смогут отправиться только утром.
— Охотники могут и в ночь, однако, — сказал Сурлан. — Если пойдут горными тропами, налегке — очень быстро пойдут.
— Скажи, чтобы торопились! — велел я.
Воин кивнул и растворился во тьме.
— Ну а приятель твой чего бегал? — спросил Нишай, разглядывая Бурку.
Привычную кривую улыбку колдуна сменила мальчишеская — рот до ушей. Он был, похоже, из тех, кого плохие вести бодрят, а не угнетают. Таким чем хуже, тем лучше.
Адреналин и меня сразу согрел. Надо бы успокоиться, а то замёрзну потом.
— Приятель пришёл за волчатами, — сказал я. — Его Бурка зовут. Но это я его так назвал, а по-настоящему — Раху.
— Раху? — Нишай поднял бровь, скорпион дёрнулся у него на щеке. — Так же, как горного духа-волка?
Бурка мрачно кивнул. Объяснять он ничего не собирался.
Порыв ветра принёс пьяные голоса, и я вздрогнул. Показалось, что наверху затянули «Ой, мороз, мороз». Репертуарчик у пьяных везде похожий.
— Ну, тогда план будет такой. Ты, — Нишай кивнул на меня, — подсаживаешься сейчас к найманам и отвлекаешь их разговорами. Я в это время пытаюсь усыпить колдуна. Есть у меня одна идея. Если она выгорит, тогда воины мне будут на один укус, напущу морока, глаза отведу. А твой приятель — пусть тогда быстренько ищет мешок с волчатами.
— А чего его искать? — удивился Бурка. — Я чую, где он.
— Тогда вперёд, — сказал Нишай. — Кай идёт первым и отвлекает найманов. Лучше шумно. Вдруг мы с колдуном плохо поймём друг друга, и придётся слегка подраться? Историю им весёлую расскажи, что ли?
Я кивнул и отвёл Мавика к нашему спальному месту — с ним теплей будет. А сам отправился развлекать найманов.
Историй мне не хотелось — заунывное пьяное пение вязло в ушах.
И к колдовскому огоньку, едва теплившемуся в кольце внушительной группы воинов, всё-таки сорок рыл, я подошёл с желанием орать: «Заткнитесь!»
Огонь не грел, и колдун сидел с подветренной стороны, прячась за спинами воинов. Он зябко кутался в подбитый горностаем плащ.
— А давайте другой песне научу? Походной? — сказал я, протолкавшись «к костру».
Сел, заставляя воинов потесниться, и запел, стараясь, чтобы выходило как можно громче:
— Ой, мороз-мороз, не морозь меня!.. — от камней шёл холод, и песня была прямо в тему. Я уже и следующую придумал, про то, как «в степи глухой замерзал ямщик». Актуальная тема.
Воины подхватили припев: сначала нестройно, а потом им прямо-таки зашло.
Допев про мороз, я хотел было начать другую песню, про ямщика, но вокруг заорали:
— Ещё! Ещё давай!
И я запел про мороз «на бис», а мне вторили в сорок охрипших глоток.
Где-то рядом звякнуло, раздались приглушённые ругательства, но я запел ещё громче.
— У меня жена-а-а!..
Подумалось: как же там Шасти? А вдруг это какой-нибудь колдун Шудура убил правителя Юри? Я убью колдуна, и путь мой закончится прямо здесь?
Ветер донёс звук похожий на бульканье, и я увидел, как впереди сидящие воины начали клониться к костру, словно их одолевал сон.
Бурка тенью мелькнул между сидящих.
Я даже не успел заметить, где лежал этот проклятый мешок, как волколак уже порысил в сторону обрыва.
Выбравшись из круга уснувших прямо на камнях воинов, я огляделся, разыскивая Нишая. Тот поднял вверх светящиеся руки.
— Ну что? — спросил я его. — Справился?
— Держи! — Нишай нацепил мне на шею какую-то хрень на верёвочке. — Спрячь под рубаху! Сильнейший охранный амулет! Этот чудак так на него надеялся. Мощная вещь!
— А как ты сумел его снять?
— Магия, — рассмеялся колдун и пояснил. — В Вайге тоже делают напиток, вроде араки, только гораздо крепче. У меня было с собой немного, и я предложил колдуну выпить вместе. Уж как он только мой напиток не проверял!
— И?
— Ну чё ты торопишь? Дай, расскажу, смешно же! Колдун проверял бурдюк. А подвох был в другом. Разделив со мной «воду», этот старый сапог раскрылся для меня. И вся его защита в этот момент полетела к Эрлику в бездну. Он же добровольно принял от меня дар.
Нишай расхохотался.
— Осторожнее надо быть с мастерами чёрного слова! — поддакнул я, высматривая Бурку. — Пошли-ка! Волк наш, наверное, уже домой намылился.
Я угадал. Бурка возился с мешком, устраивая волчат поудобнее. Теперь уже всех шестерых.
— Подержи-ка, — он сунул мне тяжеленный мешок.
Потом стряхнул рубаху и, я первый раз увидел, как он оборачивается.
Нет, Бурка не обрастал шерстью постепенно. Он весь изменился разом — с хвостом и ушами.
Взрослеет, наверное.
— Скажи своим, что мы — не враги! — попросил я. — Что мы сражаемся с теми, кто ворует у вас волчат! Они отняли нашу землю, украли!
Бурка ткнулся мне мордой в плечо, вроде как понял, забрал в пасть горловину мешка, хлопнул крыльями и полетел вниз.
