— Хорошо, — сказал беловолосый и улыбнулся. — Я передам.
И, пресекая расспросы, сбросил на землю плащ, явив белое, но сухое и крепкое тело.
В следующее мгновение его лицо превратилось в волчью морду, тело обросло шерстью, а из горла вырвался жуткий пронзительный вой.
Айнур схватился за меч — но остановил руку.
Волки над тропой и в самом деле услышали странного гостя! Они заметались в поисках спасительного козырька!
— А люди?.. — потрясённо спросил предводитель. — Как люди поймут твой сигнал?
Волк встряхнулся, снова обращаясь в беловолосого, и поднял плащ.
— Люди-то как раз поняли, — усмехнулся он. — Но сейчас кто-нибудь оборотится и объяснит вашим, человеческим «людям».
Вот такие «зайцы»)
Дракон терия Вердена был сильным и здоровым зверем, с мощными крыльями. Положив руку на его шею, я ощущал частые удары сердца, словно внутри работал движок.
Чтобы сделать сюрприз защитникам перевала, я решил поднять дракона так высоко, как позволят воздушные токи. Чтобы уйти в небо за облачную дымку, где нас уже и не разглядеть. И обрушиться на перевал сверху.
«Мальчик» — дракон охотно откликался на это имя — стрелой понёсся ввысь, едва я хлопнул его по шее. Он был испуган гибелью хозяина, ему тоже хотелось нестись, сломя голову.
Фигурки тех, кто сражался на подходах к перевалу, стали меньше муравьёв, а потом мы и вовсе потеряли их из виду — влетели в сплошной туман из маленьких льдинок.
Стало холодно, а дракон всё летел вверх.
Как он это делал, ведь здесь уже не было восходящих потоков тёплого воздуха?
Магия…
— Нишай, ты бывал на перевале?
— Конечно, — кивнул колдун.
Он был занят — перематывал кожаную защиту запястий. С виду лёгкую, но шкуру дракона, обработанную магией, разрубить не проще железа.
— План можешь нарисовать? — попросил я.
Он кивнул. Закрепил последнюю полоску защиты и вынул из поясной сумки кусок белой кожи марала. Колдуны использовали для письма ягнячью, но Нишай присмотрел у нас в лагере эту.
— Там всё просто, — сказал он, вооружившись угольной палочкой. — Обороняют только тропу, без неё подняться на перевал слишком трудно. — Вот тут… — он чиркнул палочкой. — Между обрывом и огненной стеной — должна стоять юрта Найяда.
— О! — сказал я. — Ему-то мы и свалимся на голову! Минус военачальник — это всегда два балла к общей панике. А колдунов много на перевале?
— Обычно их там вообще нет, — Нишай поёжился от порыва ветра. — Но императора ждали, и, думаю, огнеметателей там сейчас не меньше дюжины.
— А драконы?
Нишай рассмеялся.
— А как ты думаешь? — спросил он. — Почему, имея драконьи дюжины, император посылает на перевал Найяда? Главу волчьих дюжин?
— Холодно там для драконов? — предположил я.
Нишай кивнул.
— На перевале чуть теплее, чем здесь. Днём дракон ещё может там находиться. Огненная стена дышит жаром и согревает рептилий. Но ночью часто бывает снег. А вот для волков такая погода — почти рай. Им нравится высокогорье.
— Значит так, — уточнил я, глядя на скудный план. — Мы поднимаемся на высокогорное плато, рассечённое разломом, где бушует магический огонь, буквально стеной стоит? Этот огненный путь — и есть продолжение караванной тропы?
— Да, — кивнул Нишай. — Раньше было именно так. На плато по тропе поднимался караван. Огонь, что не пускал его дальше, угасал, и появлялось продолжение тропы. Караванщики уходили по ней и скоро исчезали из виду. Но стоило кому-то попытаться пойти следом, как вместо тропы снова вставала стена огня.
— А раньше перевал охраняли?
— Только нижнюю часть тропы, что шла через предгорья. Твои друзья, э… — Нишай хотел было сказать — дикари, но оглянулся на Сурлана и поправился: — Из вольных племён. На перевал они не поднимались.
— Что, прямо никогда не поднимались? — спросил я у Сурлана. — Вообще?
— Ну… — замялся он. — Когда караван уходил, поднимались, однако. Кто любопытный. Но там и смотреть было не на что. Плоская каменная долина на полёт стрелы. А после — стена огня. И ледяной ветер со снегом. Вроде и жарко, и холодно — не поймёшь. Воины не решались подходить близко. Смотрели издалека и уходили. Примета дурная — лазить на перевал. Вдруг караван не вернётся?
— А юрты для охраны там раньше были?
Сурлан помотал головой.
— Это хорошо, — кивнул я. — Значит, логистика у найманов вряд ли простроена. Сковырнём — и побегут с перевала беспорядочно, без чётких путей к отступлению.
— Если побегут, — ухмыльнулся Нишай. — Учти, что нас четверо.
— Четыре — это число смерти, — весело парировал я. — Кирдык им значит, придёт.
Четвёрка действительно была каким-то нехорошим числом у китайцев. Надо же мне было как-то боевой дух поднимать?
— В общем, развернуться на перевале особенно не где, — подытожил я. — Значит, действуем так. Сносим юрту правителя, вырезаем весь командный состав. И пытаемся расчистить нашим место для подъёма. Сколько там этих найманов?
— Дюжины три, — предположил Нишай. — Может, больше — кто ж их считал. Найяд имел право взять под себя до восьми дюжин всадников.
