– Да, – честно ответила я. – Расстроена. Ты мне всё это время врала... врал. И даже после карнавала не признался. Если б ты только знал, как мне хотелось, чтобы Ума оказался не просто случайно встречным. Чтобы он оказался не просто волшебным сном... Слушай, – я выпрямилась, посмотрев ему в глаза, – а как ты делал все эти штуки с растениями?
Он в ответ постучал пальцем по виску.
– Ментальность. Я убеждал цветок, что сейчас день, и солнце, и что время идёт в несколько раз быстрее. У растений очень простое сознание, им легко управлять. Знаешь, мы ведь там, в Садах, даже дома не строим в привычном вам понимании. Мы говорим растениям, как им расти. Наши дома – это по сути живая изгородь из разных деревьев, кустов и вьюнов. А вместо строителей у нас садовники. Раз в год мы вызываем человека, который в течение нескольких дней успевает «пообщаться» с каждым растением, из которого состоит дом, и при необходимости корректирует направление или интенсивность их роста.
Я удивлённо присвистнула и снова откинулась к стене. Он привстал, чтобы сесть удобнее, и кровь ударила мне в виски от мысли, что он может сейчас поднять руку и положить её мне на плечи. Но он этого не сделал, только подтянул к себе ноги и задумчиво уставился на свои руки. С досады я слегка прикусила губу, но в то же время поймала себя на облегчении. С одной стороны он – таинственный биолог с волшебными руками, с другой – моя лучшая подруга...
– Скажи, – сказала я через некоторое время. – Тогда, на карнавале. Почему ты так себя вёл?
– М-м? – он удивлённо поднял глаза. – Как – так?
– Как последний засранец! Я тебя тогда как увидела, так меня чуть не стошнило. Девчонки к тебе так липли, что становилось мерзко.
Он усмехнулся и собрался было ответить, но я его перебила:
– А потом пристал ко мне с поцелуем, заставил стащить у Коменданта фотокнигу...
– Это не так-то просто объяснить...
– Не просто?! А меня могли после этого исключить вообще!
– Так ведь я тебя потом оттуда и вытащил. Почему, думаешь, Коменданту поплохело? Я ж не знал, что на него воздействовать нельзя.
– Значит, из-за тебя меня ещё и на дознание вызвали?!
– Подожди, – он взял меня за руки. Олеша это делала часто, но почему-то теперь это прикосновение меня смутило. – Послушай. Давай я расскажу тебе всё с самого начала.
***
Я родился в семье рода Ума. Нетрудно догадаться, что имя рода связано со словом «ум», хотя как именно – никому не известно. В нашем роду издавна было много учителей, и когда-то они держали свою школу, в которую ехали отовсюду, чтобы получить лучшее образование. Но со временем род растёкся по всей стране, в школу стали принимать учителей из других родов, и в конце концов остался только мой отец. Это значит, что он – последний прямой потомок, сохранивший имя нашего рода и имеющий право на владение обширными землями рода. Остальные – родственники по линии матери, а также родственники, не являющиеся прямой мужской линией, таких прав не имеют. Некоторые прав лишились, переметнувшись в другой род, другие были осуждены как предатели родины и сосланы в Пещеры. Да, многие семьи оказались под опалой, и наша – в том числе.
Казалось бы, ничего страшного. У отца было два сына: я и мой старший брат, Рой – без наследников семья не останется. Но брат мой однажды уехал – и не вернулся, только записку оставил, чтобы его не искали и не переживали за него. Когда отец заболел, я остался один. Уже готовился вступить в наследство, но незадолго до смерти отец признался, что я – полукровка. Это значит, что моя мать – человек. Как так вышло, он объяснять не стал. Можно считать, что мне повезло: несмотря на то, что под суд вели всех, кто хоть сколько-то подозревался в отношениях с человеками, меня обошли стороной. Если бы случилось наоборот, что мать – гладир, а отец – человек, то кто знает, что со мной было бы. Дело в том, что типичный гладирский череп и некоторые особенности внешности передаются только от отца.
Думаешь, это не проблема? Ну, вступил бы в наследство и жил себе, как прежде? Нет, так не получилось. Чтобы вступить в наследство, нужно испить Сока Глада. Немного, чисто символически. Но если в тебе недостаточно гладирской крови, то эта штука убьёт тебя. Так уж сложилось исторически, ведь именно он сделал нас такими, какие мы есть. Именно он разделил людей на две расы. Во мне крови пополам. Поэтому и шансы выжить у меня были бы... пополам.
Да, я испугался, и решил бежать. Сначала пытался искать брата, а потом уже стало просто нечего терять. Знаешь, я ведь сейчас должен был плыть на корабле следом за братом – в те земли, где человеки, гладиры и полукровки живут в мире и строят новое государство. Но просто не смог оставить тебя одну, прикованную к больничной койке...
