Стоило Майку переключиться на тему медицины – и он тут же становился другим человеком. Как ребёнок, восторженный тем, какой он смог построить замок из песка и палок: он сиял, улыбался до ушей, ставил волосы дыбом и без устали вносил поправки. Мою злость как рукой сняло, стоило посидеть с ним рядом и послушать его бурные размышления. Да, иногда преданность своему делу, которую излучал Майк, заставляла меня взгрустнуть о том, что сама так не умею, но в другие моменты было так приятно просто сидеть рядом и наблюдать. Наверное, мир не рухнет до тех пор, пока есть они – такие же увлечённые и такие же преданные делу люди.
– И в итоге, – он провёл последнюю линию на огромной, в половину стола, схеме, – получаем такую картину. Как тебе? По-моему, красота! Можно я чаю хлебну? Совсем в горле пересохло.
Спохватившись, я вернулась к тем креслам, где мы сидели первый час, и принесла бутыль с чашками, по которым тут же разлила ароматный, хоть и давно остывший, напиток.
– Восторг! – заявил Майк, осушив стакан. – Помоги-ка мне на доску повесить это добро.
Выпив свою порцию чая, я кивнула и, открыв ящик стола, принялась искать зажимы.
– Если всё получится, – сказала я, громко копаясь в ящике, – можно будет таким же образом увеличить урожаи и собирать не один за сезон, а два или три... да где же эти скобы!
Майк положил на стол лист и подошёл ко мне, чтобы вытащить ящик. Когда тот оказался на столе, мы уже в четыре руки взялись перебирать содержимое.
– Чего здесь только нет, – протянул мой товарищ, но в следующее мгновение выудил откуда-то со дна искомые железяки. – О! Нашёл! Давай сюда.
Он взял меня под локоть, подвёл к доске, и пару минут спустя мой проект, подробно расписанный и даже с наскоро изображёнными иллюстрациями, красовался во весь рост.
– Круто, – протянула я, охватив, наконец, его единым взглядом.
– Ты молодец! – Майк встал рядом, бок к боку, и обнял меня за плечо. Бровь моя дёрнулась от неожиданно поднявшегося глубоко внутри тепла. Мы касались друг друга бёдрами, плечами, и хотелось прижаться крепче, прижаться больше, прижаться всем телом...
Словно слыша мои мысли, он опустил руку с плеча на талию и чуть крепче прижал меня к себе. Я отшатнулась. Тело горело, взывая ко мне, требуя придвинуться к нему, прильнуть, запустить руку в короткие волосы и впиться в его губы...
– Эля, – непослушными губами прошипела я... – Мне нужно... срочно... очень срочно идти!
– Стой! – Майк схватил меня за руку и сильным движением прижал к себе. – Только не уходи, нам ведь так хорошо вместе...
– Прости, – я покачала головой и, укусив его за руку, вывернулась из захвата.
Майк взвыл, начал ругаться, но я уже ничего не слышала. Со всех ног бросилась к выходу и даже не заметила, как взлетела по ступеням. Невыносимое желание жгло изнутри. Где эта крыса достала приворот?! И сколько зелья она влила в несчастный чай?! А если бы я выпила не кружку, а две? А если... ух, дайте мне только успокоиться – и я её придушу! Этими вот собственными руками!
Добравшись до кабинета, в котором несколько часов назад мы дружно занимались учёбой, я обнаружила только пустую тёмную комнату. Даже столы вновь стояли длинными рядами. Я застыла, лихорадочно соображая.
Если вернусь к Майку – не устою. Да и он сам под приворотом, изнасилует! Если позволю ему овладеть собой, то потом расхлёбывать может быть очень невесело. Можно запереться в туалете. Точно. Закрыться и сидеть в одиночестве, пока не отпустит.
И я побежала на улицу. Непослушные мысли метались от Гарда к Рю, от Рю к Дину, от Дина к Майку, от Майка – снова к Гарду. Все они казались образцом мужской красоты, силы и привлекательности, но я снова и снова отбрасывала каждого из них, повторяя: «Это приворот. Это только приворот. Это не ты. Скоро пройдёт.»
– О, привет, я думал, ты позже придёшь... – удивлённо сказал Гард. Как назло, он оказался дома. Чего ж не шляешься с Элайлой, когда это нужно?!
Не говоря ни слова, я нырнула в туалетную комнату и задвинула щеколду.
– Чёрт, чёрт, чёрт, – шептала я. Если бы кто услышал, решил бы, что ведьма взывает к тёмным силам. – Что ж делать-то?
Включила в раковине холодную воду и сунула под неё голову. Не помогло. Решила: этого недостаточно, тело должно испытать шок, чтобы переключиться. Тогда снова выбежала из комнаты, но на этот раз направилась в душевую, где, не раздеваясь, влетела в кабинку и включила во весь опор холодную воду. На улице стояла зима – и вода хлынула ледяная. Одежда вымокла насквозь, но стало чуть легче.
Продрогнув, я вышла из душа и, стуча зубами, пошла обратно к себе, оставляя за спиной мокрую дорожку.
– Что с тобой? – Гард отложил в сторону книгу и подошёл ко мне. Его лицо было изумлённым, вытянутым. – Кая-ли, с тобой всё хорошо? Что произошло?
С плаща вода текла ручьями, звонко бурча, словно небольшой горный ручеёк. Я шмыгнула носом и вытерла ладонями лоб, сбрасывая с него лишнюю влагу.
– Глад великий, – прошептал сосед, стягивая с меня мокрую одежду и бросая её на пол в ванной. – Да раздевайся же скорее, заболеешь!
