А я стояла, не шевелясь. В голову пришла безумная мысль: интересно, я смогу сломать его иллюзию? Но не внутри него, а внутри самой себя. Смогу ли я выгнать из своей головы тонкую, юркую ленту, способную проскользнуть сквозь самую маленькую щель стены? Представилось, что внутри я – большой, светлый, чистый шар, который изгоняет, выжигает в себе всё инородное. Всё. Вообще всё...
И вот, пуговицы жилета уже расстёгивают длинные мужские пальцы, а гладир из рода Ума, поражённый, шепчет что-то не очень внятное:
– Да что ж ты... Кая-ли... ну, снимай же...
Я стояла, словно кукла, и не могла оторвать от него взгляда. Приворот ещё действовал. А может, это был и не приворот вовсе – кто его знает?.. Гард раздел меня, оставив только брюки и тонкую нижнюю рубашку, которая облепила тело и холодила его влагой. Наконец, он резким движением потёр лицо и толкнул меня в туалетную:
– Давай, переодевайся быстрее в сухое! Глад великий, да что произошло?!
Я послушно вошла в туалетную, и, когда дверь закрылась, деревянными пальцами стянула с себя оставшуюся одежду. На крючке рядом висела ночная рубашка. Бросив на неё короткий взгляд, я взялась за ручку и толкнула дверь вперёд. Несмотря на холодный душ и совершенно голое тело, оно горело огнём изнутри.
«В конце концов, – промелькнуло в голове, – раз уж так вышло... то пусть будет он.»
– Молчи, – сказала я и хлопнула в ладоши, выключая свет. Широкие плечи так и шептали, призывая обнять их, вцепиться нежно зубами и... – Просто молчи.
Я легонько толкнула его в грудь, так что он сел на свою кровать, и в два движения, широко расставив ноги, устроилась у него на коленях лицом к лицу.
– Только молчи, – прошептала последний раз, прежде чем поцеловать наконец желанные губы.
Из приоткрытого окна доносился запах мороза. Замотавшись в одеяло, я села на приставленный к подоконнику стол и втянула полную грудь сладковатого воздуха. Который был час? Когда часы на башне простучали последний раз, я даже не заметила. Но тьма опустилась на город ещё до того, как я прибежала домой и устроила мокрое безобразие в домике-общежитии, а значит, час поздний.
– Это, наверное, странно было, – тихо сказала я, проглотив наконец ком неуверенности. Гард сидел в кровати, откинув голову к стене, накрывшись простынёй и положив выпрямленную руку на колено. Он задумчиво смотрел в окно и легонько щёлкал пальцами. Луна, как раз заглянувшая в гости, освещала его торс и лицо, от чего тени становились глубже, а напряжённые скулы – выразительнее. – Почему ты молчишь?
Он повернулся ко мне и глубоко вдохнул, прежде чем ответить:
– Ты просила меня молчать.
Я смущённо отвернулась. Действительно...
Теперь, когда всё осталось позади, я не могла заставить себя приблизиться к нему – и оттого становилось ещё более странно. Вроде только что его дыхание обжигало шею, только что его руки прижимали меня к себе, согревая холодную, влажную кожу, а теперь молчание и расстояние между нами.
– Скажи что-нибудь, – попросила я, ощущая себя маленьким, беспомощным ребёнком. Казалось, вот же он – большой, сильный, взрослый, рассудительный. Во всём поможет, от всего защитит...
Украдкой посмотрела на Гарда. Так похожий на папу, он и сам вызывал чувство особого, отцовского покровительства.
– Луна красивая сегодня. Большая. Почти полнолуние, – сказал он, снова уставившись в окно.
Я отвела глаза: видимо, для него эта близость ничего не значила. Видимо, я сама значу для него не так уж много. Впрочем, а чего ещё можно было ожидать? Вспомнить хотя бы, как он вёл себя на карнавале. Мы столько месяцев вместе, а он с такой лёгкостью держит дистанцию!
И когда моё сердце сжалось от тоски, он вдруг усмехнулся и протянул ко мне обе руки в приглашающем жесте:
– Иди сюда, Кая-ли.
И сердце застучало быстрее. Всё ещё не понимая, что он имеет в виду, я слезла со стола и, распахнув одеяло, на мгновение остановилась перед ним. Глупая идея, но вдруг? Может, если он посмотрит на меня, то почувствует что-то особенное?
Продолжая улыбаться, он сильным движением подался вперёд, схватил меня за талию и тут же качнулся назад. В последний момент я успела расставить руки в стороны, чтобы не упасть на Гарда плашмя, и оказалась поверх него с одеялом, накрывшим меня с головой. В следующее мгновение он подхватил меня под мышки и попытался усадить рядом с собой.
В конце концов мы устроились вдвоём под одним одеялом. Он прижимал меня к себе, а я боялась лишний раз вдохнуть, чтобы неосторожным движением не прогнать это чудесное наваждение.
– Да, это было странно, – сказал он наконец. – Вернее, неожиданно. И приятно.
– Правда? – я чуть приподняла голову, но тут же опустила её, услышав ответ:
– Покажи мне того, кому не будет приятна подобная инициатива от прекрасной девушки.
Вот, значит, в чём дело... Конечно, он уже столько времени притворяется девушкой, само собой у него никого не было всё это время. Или?..
– Гард, можно я задам тебе личный вопрос?
– Конечно. Когда это у меня были от тебя секреты?
– Издеваешься?
– Прости. Я имел в виду, что... в общем, спрашивай.
Задумалась.
