Мы стояли рядом, наблюдая за ростом нового саженца, и думали каждый о своём. Улыбка Хельга потеряла оттенок грусти, стала нежной и мечтательной. Наверное, в своих мыслях он был где-то, где всё всегда хорошо. А я возвращалась снова и снова к его словам.
Жаль, никто не сказал мне этого раньше. Действительно, какая разница, что там было в прошлом, сегодня новый день, новые возможности и...
Но в этом дне уже не будет Гарда. Опустила глаза и тихо проговорила:
– Наверное, я так не смогу. Ведь без покинувших нас людей жизнь станет совсем другой.
– Это так, – кивнул Хельг, протягивая мне сморщенный плод. – В том случае, если вместо того, чтобы творить свою жизнь, ты позволяешь ей просто случаться. Если люди, которые окружали, – создавали твою судьбу. Держи.
Я послушно взяла твёрдый шарик, который оказался тяжелее, чем выглядел.
– Это семя может вырасти само, но ему потребуется много времени. Годы, десятилетия. У нас их нет, наша жизнь коротка. Поэтому мы не будем ждать, а приложим к семени свою волю. Попробуй. Закрой глаза, представь яркое-яркое солнце, проливные дожди, смену времён года, одно за другим. Только без снега, эти мониарии не переносят холода. Почувствуй рост, изменение, возрастающую внутри силу. И передай её семени.
Спохватившись, я вынула из уха серьгу и сунула её в карман. Без контакта с кожей экран не действует, что было одновременно удобно и проблемно: слишком мало возможностей активировать его с одной стороны, а с другой – легко отключить, не убирая далеко.
Присев, я кинула плод в подготовленную Хельгом ямку, присыпала его, зажмурилась и, влекомая голосом Хельга, погрузилась в мир собственной фантазии.
– Представь, словно ты – маленькая девочка, тебе всего три, и мама носит тебя на руках. Это лето, яркое, солнечное, полное радости...
Вместе мы шли из года в год, и с каждым новым витком я почти физически ощущала, как расту и взрослею. Смотрела на осыпающиеся листья, на голые зимние деревья, и на их возрождение. Наблюдала, как меняются соседские девчонки. Как Дин становится всё выше и сильнее.
– А теперь, – проникновенно закончил Хельг, – открой глаза и вдохни это всё в семя.
Я послушалась. Ему не нужно было подробно объяснять, как именно передавать семени свои чувства: переполнившая меня изнутри сила сама рвалась наружу. Семя не умело мыслить. У него не было сознания в привычном нам понимании, но оно умело чувствовать.
Чувствовать солнце. Воду. Силу. Рост.
И прямо на глазах, в течение считанных минут, оно превратилось в дерево. Не такое высокое, как соседние, и чуть менее пушистое, но цвет его был даже зеленее, листья крупнее, ствол крепче.
– Очень здорово для первого раза, – заметил Хельг.
Но я не восприняла его слов. Чувство силы всё ещё бурлило внутри, словно поток широкой реки. Мне удалось только выдохнуть:
– Это... невероятно.
– Точно, – улыбнулся гладир. – Сама жизнь. Смерть и потери – её неотъемлемая часть, с этим приходится мириться. Но помимо них есть всё это.
– Хельг, я не понимаю. С такими способностями и с вашими мозгами, вы должны быть лучшими в медицине! У вас должны быть невероятные технологии и уровень жизни, и...
Я замолчала, не зная, как точнее выразить свою мысль.
– Это наш дар и проклятье. Взгляни вокруг, что ты видишь? Леса, реки, сады, в которых деревья аж гнутся под весом огромных спелых плодов. Чтобы построить дом, нужно всего лишь несколько дней вот так взращивать деревья, создавая любую форму, какую только душа пожелает. Здесь не бывает холодов. А чтобы заставить человека поступать, как нужно тебе, нет необходимости брать оружие. Достаточно обладать более сильной ментальностью и подавить его волю. Для любого прогресса требуется нужда. Нет проблемы – нет и решения.
Закончив, он сосредоточился на очередном ростке, и какое-то время мы молчали.
– Но ради чего тогда жить? – спросила я, собравшись с мыслями.
– У всех по-разному. Из-за всего этого у гладиров очень сильно чувство собственного предназначения. Своего места в этом мире. Помнишь своих бабушек? Я пытался объяснить, почему они так ни разу и не встретились.
– Потому что каждая из них находилась на своём месте, – припомнила я.
– Именно. Когда все на своих местах, то и жизнь в стране ладится. Но стоит кому-то занять чужое – и всё рушится. Так произошло с Прокурором.
Хельг отошёл на несколько шагов назад и критически оглядел строящуюся стену. Ветви деревьев уже начали переплетаться, образуя преграду для ветра и дождя, чтобы совсем скоро стать большим и уютным жилищем.
– Что-то Нона задержалась. Посмотришь, чем они там занимаются? А я пока, – он присел и вставил перепачканную палку в землю, – ещё здесь поработаю. На десяток таких молодцов сил должно хватить.
Семейство Ноны я застала весело хлюпающимся в воде. Вернее, это дети залезли в речку по пояс и теперь плескались, визжа и бегая друг от друга. Мать же сидела на большом валуне и чистила крупные жёлтые фрукты от толстой, но эластичной кожуры, складывая их возле себя на большой, сложенный на манер миски, лист.
