– Это было на границе, между Суровым Лесом и морем. В одном из мелких прибрежных городков. Там случилась эпидемия, очень неприятный вирус, скажу я тебе. В тех краях такое не редкость... И повезло мне проехать мимо как раз в это время. Я тогда уже был известным в стране врачом, и попросили меня осмотреть особенно тяжело болеющих. То были, как сейчас помню, два ребенка: близнецы, мальчик и девочка, семи лет, женщина, что родила недавно, да парень этот. Я сначала удивился: молодой, сильный парень, а так тяжело хворает. Позже понял, кого на наши земли занесло... Долго он водил меня за нос, трое суток, да ещё и в лихорадке, скрывал своё истинное я. А как звали, и не знаю даже. Он по роду-то представился только потому, что я клеймо заприметил.
Гард молча жевал, глядя в тарелку с остывшей овощной похлёбкой. С одной стороны, это мог быть кто угодно, от отца и до троюродных дедушек. С другой, он до недавнего времени вообще был уверен, что за пределы Сурового Леса гладиры нос не высовывали, а если высовывали, то здесь и обретали свой конец. Впрочем, если дело было ещё до его рождения, то какая уже разница, кого из родственничков занесло в чужие края? Сейчас важно другое...
– Господин... простите, я даже не поинтересовался о вашем имени.
– Доктор Нака, – любезно кивнул старик.
– Доктор Нака, у меня есть один вопрос... или не один, не знаю. Дело в том, что... вы говорили вчера, такие как я, уплывали за море, это правда?
– Истинная, – врач откинулся на стуле и сложил руки на груди. – Отчего ж тебе интересно? Тоже хочешь?
– Боюсь, у меня нет других вариантов, – Гард развёл руками. – Вы не знаете, что происходит в Садах, если меня отыщут, то либо смерть, либо вечная ссылка в Пещеры. Вы слышали про Пещеры?
– Слышал. Но, когда слышал, про них говорили только как о слухах... Неужели Прокурор настолько плох?
– Вы и это знаете, – прошептал Гард, невольно втягивая голову в плечи. – Боюсь, что дальше будет только хуже. Так что насчёт...
Нака отрицательно покачал головой.
– Туда давно уже никто не плавает. И никто не знает, куда, собственно, плыть.
Гард опешил. Пока он собирался с мыслями, врач продолжил:
– Дорогу на новые земли отыскал некогда мореплаватель по имени Лог. Он-то и возил беглых гладиров и полукровок в те края, где они должны были создать новое государство. Говорят, у них даже что-то получилось. Но однажды он не вернулся. Вся команда, несколько кораблей – исчезли. И не осталось никого, кто знал, куда плыть. – Нака тяжело вздохнул, почесал подбородок и добавил: – Впрочем, не так давно, года три назад, собралась тут компания таких же, как ты, прытких ребят. Уплыли куда-то. Да вестей оттуда не было никогда, доплыли они или нет, черти их разберут...
– Три года, – прошептал Гард. – Вы уверены? Точно три года?
– Точно. У нас тогда ещё засуха была, они никак не могли себе запасы в дорогу собрать.
– Я понял, – он отложил в сторону кусок недоеденной будки и выпрямился.
– Что ты понял, парень? – поднял брови врач.
– Всё понял. Мне надо за море!
Гвардеец стоял передо мной, непоколебимый, как скала. Несколько минут назад он казался мне оплотом справедливости в этом участке, а теперь... Теперь я не знала, что мне думать. На мгновение даже всерьез задумалась о том, чтобы дать дёру, но здравый смысл победил: во-первых, он скорее всего бегает быстрее, а во-вторых, тогда точно буду в розыске. Остался последний шанс.
– Уверена, вы ошиблись, – твёрдо сказала я, переведя дыхание. – Речь наверняка была не обо мне, и скоро вы в этом убедитесь.
Клайв медленно кивнул и наконец расцепил сложенные на груди руки.
– Пройдёмте со мной, госпожа ведьма, посмотрим листовки вместе, а после проследуем ко дворцу.
– Если, – я подняла указательный палец, – ваши слова подтвердятся, и речь действительно обо мне.
Гвардеец натянуто улыбнулся и рукой указал обратно в дверной проём.
– Конечно, Кая. Если закралась ошибка, я принесу свои искренние извинения.
К моему ужасу, мы пошли не в один из тесных кабинетов на первом этаже, а в подвал, где размещались темницы для заключённых, и шли долго. Здесь я осознала, что дорога мне уже знакома, и ведёт она не куда-нибудь, а в «любимую» камеру старого гвардейца. Память услужливо подсказала, что это должна быть то ли «последняя», то ли «дальняя» камера. Ещё пара поворотов – и она открылась моему взору. От остальных последняя камера отличалась тем, что у нее не было ни стены, ни двери. Это была просто ниша в конце коридора, отгороженная решёткой из крупных перекладин. Внутри ничего, кроме кучи соломы на полу. Меня аж передёрнуло: в таких условиях они хотели оставить девушку на месяц?! Да это же издевательство чистой воды!
Однако, здесь Клайв повернул и, сделав несколько шагов в сторону, поставил свечу на большой письменный стол, заваленный папками и кипами бумаг. Он деловито сел за стол и, быстро перебирая бумаги, кинул через плечо:
– Сейчас, минутку. Буквально сегодня просматривал ориентировки, они где-то здесь.
